Экстрадиция: уголовно-правовое и уголовно-процессуальное регулирование

Экстрадиция, как правило, основывается на положениях международных договоров. Именно нормы договоров позволяют облекать в правовую форму взаимосогласованные обязательства по выдаче лиц, совершивших преступление, добиваться единых подходов к вопросам экстрадиции.

Вопросы выдачи регулируются как внутренним правом государств, так и международными договорами. В основном это двусторонние договоры. Иногда такие договоры заключает несколько государств. В 1984 году соглашение о выдаче преступников подписали Гана, Бенин, Нигерия и Того. Среди многосторонних договоров в этой области заслуживают внимания, в частности, Европейская (Парижская) конвенция о выдаче преступников 1957 года, подписанная государствами — членами Совета Европы (участвует более 20 государств), а также Конвенция о правовой помощи и правовых отношениях по гражданским, семейным и уголовным делам 1993 года (подписана 10 странами СНГ), раздел IV которой посвящен проблеме выдачи преступников.

Положения этих конвенций, за небольшими исключениями, примерно одинаковы. Стороны обязуются выдавать друг другу лиц, находящихся на их территории, для привлечения к уголовной ответственности или приведения приговора в исполнение. Кроме того, в них более или менее подробно регламентируется порядок, которого договаривающиеся стороны намерены придерживаться при решении практических вопросов, связанных с выдачей.

Механизм международного сотрудничества в борьбе с преступностью, сложившийся за последние полвека на европейском континенте, является одним из важнейших элементов общеевропейской интеграции, предусматривающий такие юридические меры, как оказание взаимной правовой помощи по уголовным делам, сотрудничество полицейских органов, широкое информационное взаимодействие, экстрадиция (выдача) лиц для уголовного преследования либо исполнения наказания и т.д. При всей важности составных элементов европейского механизма юридической взаимопомощи в уголовно-правовой сфере именно экстрадиция является тем незаменимым инструментом, посредством которого обеспечивается принцип неотвратимости ответственности и наказания беглых правонарушителей.

Поскольку межгосударственное взаимодействие в борьбе с преступностью в целом, и такой ее сегмент, как экстрадиция, в частности, представляли собой значительный интерес, целый ряд важнейших правовых актов Евросоюза, включая и учредительные документы, уделили им серьезное внимание. Причем на этот процесс необходимо взглянуть через призму основополагающих целей Европейского Союза, зафиксированных в ст. 2 и 29 Договора о Евросоюзе 1992г. и закрепленных в Амстердамском договоре 1997 г. в частности, Договор о Европейском Союзе в ст. 31 раздела VI («Положение о сотрудничестве полиции и судебных органов в уголовно правовой сфере») предусмотрел, что общие усилья с целью развития сотрудничества в сфере уголовного судопроизводства, наряду с иными мерами, включают также содействие усилиям государств-членов в осуществлении экстрадиции. Кроме того, вопросы выдачи были включены и в Шенгенскую конвенцию 1990 г. (раздел III, глава 4 «Экстрадиция»).

Вместе с тем самые серьезные попытки создания собственной, в рамках Евросоюза, системы экстрадиции были связаны с принятием двух правовых актов — Конвенции об упрощенной процедуре экстрадиции от 10 марта 1995 г. и Конвенции об экстрадиции от 27 сентября 1996г. Однако эти конвенции были ратифицированы соответственно девятью и восемью государствами-участниками и не вступили в силу. Однако кардинальное значение для реформирования существующего механизма экстрадиции имело принятие Европейским Советом в Тампере (15-16 октября 1999 г.) концепции взаимного признания судебных решений, которое должно было стать «…краеугольным камнем судебного сотрудничества по гражданским и уголовным делам в рамках Союза». При этом Заключительный документ предусмотрел, что формальная процедура экстрадиции должна быть отменена между государствами-участниками. Это означало трансформацию существующего механизма выдачи в систему правил и процедур, упрощающих передачу беглых правонарушителей под компетентную юрисдикцию в рамках Европейского Союза. Однако для практического воплощения данной концепции необходимо было последовательное осуществление правовых мер, охватывающих различные стадии производства по уголовному делу. В этой связи Европейским Союзом 12 февраля 2001г. была принята Программа мер, направленных на имплементацию принципа взаимного признания судебных решений по уголовным делам. Указанная Программа определила приоритетные направления и конкретные меры по имплементации, среди которых отдельно упоминался Европейский ордер на арест. Юридическим инструментом, отменяющим формальную процедуру экстрадиции между участниками Союза, явилось Рамочное решение Европейского совета от 13 июня 2001 г. «О европейском Одере на арест и процедурах передачи лиц между государствами-членами».

Таким образом, страны союза договорились ввести в отношениях между собой новые правила относительно передачи лиц под уголовную юрисдикцию запрашивающего государства-участника, что влекло за собой отмену процедуры экстрадиции и замену ее системой передачи лиц между судебными органами.

Как указывается в Преамбуле Рамочного решения, «введение новой упрощенной системы передачи правонарушителей для целей исполнения приговора или уголовного преследования позволяет устранить присущие действующим процедурам экстрадиции черты, такие как сложность и опасность задержек. Традиционные отношения сотрудничества, которые превалировали до настоящего времени между государствами-членами, следует заменить системой свободного движения судебных решений по уголовным делам, включая как окончательные решения, так и решения, принятые до вынесения приговора».

Одним из самых существенных аспектов нововведения, в принципиальном плане отличающим процедуру исполнения ордера от процедуры экстрадиции, явилось отсутствие требования о соблюдении правила (принципа) «двойного вменения» (иногда он именуется правилом «двойной ответственности», «двойной преступности» либо «тождественности»). Правило двойного вменения является одним из фундаментальных постулатов экстрадиции, согласно которому лицо выдается в тех случаях, когда совершенное им правонарушение признается преступным по законодательству как запрашивающего, так и запрашиваемого государства. Важным условием для выдачи является требование о соответствующих сроках лишения свободы за экстрадиционное преступление по законодательству запрашиваемой и запрашивающей стороны. Однако, в отличие от экстрадиции, ордер на арест может быть выдан в отношении деяний, за совершение которых закон, выдавший ордер государства-члена предусматривает наказание в виде лишения свободы или меры безопасности сроком не менее двенадцати месяцев либо в случае осуждения или применения меры безопасности сроком не менее четырех месяцев лишения свободы. Кроме того, ст. 2 (2) Рамочного решения предусматривает, что передача лица в соответствии с европейским ордером на арест, осуществляется без становления того, удовлетворяет ли соответствующее деяние двойному вменению в отношении наказуемых, лишением свободы либо мерой безопасности сроком не менее трех лет таких деяний, как участие в преступной организации, терроризм, торговля людьми и др.

Серьезной модификации по сравнению с экстрадицией подверглись и основания отказа от исполнения ордера на арест. Рамочное решение, в отличие от многосторонних и двусторонних экстрадиционных договоров, предусматривает ограниченный перечень оснований, позволяющих запрашиваемому государству-участнику отказывать в исполнении ордера. Прежде всего, указанные основания подразделяются на императивные и факультативные. Согласно ст. 3 Рамочного решения судебный орган государства-участника не исполняет ордер на арест в случае, если:

  • — преступление, являющееся основанием для ордера, подпадает под действие амнистии в исполняющем государстве-участнике, которое обладало уголовной юрисдикцией в соответствии с собственным законодательством;
  • — исполняющий судебный орган располагает информацией об осуждении требуемого лица государством-участником за те же деяния, с условием того, что назначенное наказание было исполнено либо исполняется в данное время либо не может быть исполнено согласно законодательству осудившего лицо государства-участника;
  • — лицо, в отношении которого выдан ордер на арест, согласно законодательству исполняющего государства не может быть привлечено к уголовной ответственности за преступление, являющееся основанием для ордера, в силу своего возраста.

Вышеперечисленные основания относятся к категории императивных, т.е. их наличие является достаточным для отказа от исполнения европейского ордера на арест. В этих случаях решение вопроса не опирается на свободу усмотрения исполняющего государства.

Как известно, признание деяния, послужившего основанием для запроса об экстрадиции, в качестве преступления политического характера во всех случаях влечет за собой не выдачу лица. В настоящее время, право убежища является общепризнанной нормой как международного, так и конституционного права. Конституция Российской Федерации (ст. 63) установила: «Российская Федерация предоставляет политическое убежище иностранным гражданам и лицам без гражданства в соответствии с общепризнанными нормами международного права». Соответственно выдача лиц, преследуемых за «политические убеждения», не допускается: «В Российской Федерации не допускается выдача другим государствам лиц, преследуемых за политические убеждения, а так же за действия (или бездействие), не признаваемые в Российской Федерации преступлением. Выдача лиц, обвиняемых в совершении преступления, а так же передача осужденных для отбывания наказания в других государствах осуществляется на основе федерального закона или международного договора Российской Федерации».

Практика экстрадиции показывает, что указанным ограничением весьма умело, пользуются лица, совершившие тяжкие международные преступления. Конвенции об экстрадиции 1996 г., которая, в отличии от других международных договоров, несколько сузила сферу применения концепции «исключения политических преступлений» и не позволяла более государствам-членам отказывать в выдаче лишь на том основании, что экстрадиционное деяние является преступлением политического характера, либо связано с политическим преступлением, либо совершено о политическим мотивам. В отличие от экстрадиции исполнение европейского ордера на арест не сопряжено более со сложностями, с которыми неизбежно сталкивается процесс выдачи правонарушителей. Проблема «политического преступления не является препятствием для применения европейского ордера».

Существенные изменения произошли и в плане ответственности собственных граждан. Сама принадлежность к гражданству запрашиваемого государства не рассматривается согласно Рамочному решению в качестве императивного основания для отказа от исполнения ордера, как это имеет место в отношении экстрадиции граждан. Вместе с тем отход от принципа невыдачи граждан, характерный для экстрадиционного права и практики, сопровождается и определенными гарантиями для данной категории лиц. В частности, согласно ст. 5 (3) Рамочного решения, если ордер на арест в целях уголовного преследования выдан в отношении лица, являющегося гражданином или постоянным жителем исполняющего ордер государства-члена, то передача лица может быть осуществлена с условием того, что после рассмотрения дела данное лицо будет отправлено назад в исполняющее ордер государство-участник для отбывания наказания в виде лишения свободы или меры безопасности, к которому оно может быть приговорено в выдавшем ордер государстве-члене. Европейский ордер на арест будет принимать во внимание принцип гражданств Союза. Исключение, которое делается для граждан, (имеется в виду отказ от экстрадиции в силу гражданства) более не будет применяться. Главным критерием является не гражданство, а основное место нахождение лица, и в частности применительно к исполнению приговора.

Вопросам прав граждан посвящена так же глав V Хартии Европейского Союза об основных права от 7 декабря 2000 г., содержащая восемь статей, преимущественно связанных с политическими и имущественными правами, вытекающими из наличия у лица гражданства Евросоюза [47, с.120].

Таким образом, передача лиц в рамках Евросоюза — это процедура, применяемая в борьбе с преступностью, в пределах единого государственно-правового объединения, которая вместе с тем не колеблет общего подхода о неэкстрадиции граждан, характерного для взаимоотношений государств-участников с другими странами. Правило о передаче собственных граждан в соответствии с ордером на арест имеет место только в отношении государств-участников Союза [42, с. 207].

Введение Европейского ордера на арест как упрощенной процедуры передачи правонарушителей не могло не затронуть и проблему обеспечения прав человека. Именно возможность нарушения прав человека в связи с применением европейского ордера вызвала наибольшую критику нововведения. Как известно, общие стандарты процессуальных гарантий в связи с деятельностью системы уголовной юстиции конституированы в таких юридических документах, как Европейская конвенция о защите прав человека и Хартия Европейского Союза об основных правах, а так же развиты в решениях Европейского суда по правам человека и Суда Европейских Сообществ. При этом правовая защита, которая гарантируется указанными международно-правовыми актами, распространяется среди прочих и на лиц, в отношении которых принимаются меры по экстрадиции.

Рамочное решение не допускает передачи лица в случае, если ему угрожает серьезное нарушение основных прав. Во-первых, согласно п. 11 Преамбулы, ничто в настоящем Рамочном решении не может быть истолковано, как запрещающее отказывать в передаче лица, согласно европейскому ордеру на арест, если по объективным данным существуют основания полагать, что данный ордер был выдан в целях уголовного преследования или наказания лица мо мотивам его пола, расы, религии, этнического происхождения, гражданства, языка, политических взглядов или сексуальной ориентации, либо что положению указанного лица в связи с каким-либо из этих мотивов может быть нанесен ущерб. Во-вторых, п. 13 Преамбулы предусматривает, что ни одно лицо не должно выдворяться, высылаться или экстрадироваться в государство, в котором существует серьезная угроза применения к нему или к ней смертной казни, пыток либо другого бесчеловечного или унижающего человеческое достоинство обращения или наказания.

Для защиты прав лиц, подвергающихся принудительной передаче в связи с применением ордера на арест, предусмотрен и ряд других гарантий [22, с. 56]. В частности, Преамбула Рамочного решения предусматривает, что оно не препятствует государствам-членам применять свои конституционные нормы, относящиеся к соблюдению прав на справедливое разбирательство дела. Решение по исполнению Европейского ордера на арест должны быть подвергнуты достаточному контролю («sufficient control»), которое означает, что решение о передаче будет вынесено судебными органами государства-участника, где арестовано требуемое лицо.

В случае, когда ордер на арест выдан для исполнения наказания по приговору, вынесенного заочно и если заинтересованное лицо не было надлежащим образом проинформировано о соответствующем судебном заседании, его передача государству-участнику может быть обусловлена предоставлением гарантий возможности нового рассмотрения с участием лица, ставшего объектом европейского ордера на арест. Что же касается пожизненного лишения свободы, единственной страной среди членов Евросоюза, законодательно запретившей подобную меру наказания, является Португалия. Большинство государств объединения предусматривают в уголовном законодательстве возможность назначения пожизненного заключения за тяжкие преступления. В этой связи исполнение европейского ордера на арест обуславливается в частности, наличием в правовой системе выдавшего ордер государства-участника юридической возможности по пересмотру назначенного наказания по ходатайству либо самое позднее по истечению 20 лет. Если государство, исполняющее ордер на арест, потребует дополнительных гарантий, то наличие в национальном законодательстве указанных выше норм об условно-досрочном освобождении позволит осуществить передачу требуемого лица [42, с. 211].

Ст.11 рамочного решения («Права запрашиваемого лица»), предусматривает, что соответствующий судебный орган должен согласно национальному законодательству проинформировать задержанного о наличии европейского ордера на арест и его содержании, а так же о возможности дать согласие на передачу судебным органам, выдавшим ордер. При этом задержанное лицо вправе пользоваться услугам адвоката и переводчика в соответствии с законодательством исполняющего государства-участника. Участие адвоката представляется чрезвычайно важным, если принять во внимание, что требуемое лицо может дать согласие на передачу («consent to surrender») и добровольно отказаться от применения правила специализации («speciality rule»), ясно представляя себе последствия подобного отказа. Указанное правило, известно также экстрадиционному праву, не допускает осуществления уголовного преследования за деяние, которое не было предусмотрено в требовании о выдаче и защите индивида от несогласованного (т.е. без согласия выдавшего правонарушителя государства) расширяя объемы уголовной репрессии.

Текст Рамочного решения, как и экстрадиционные договоры, оперируют термином «правило специализации», хотя и используется он для целей упрощенной передачи лиц согласно европейскому ордеру на арест. Прежде всего, ст. 27 (2) («Возможное преследование за иные преступления») предусматривает, что переданное лицо не может преследоваться, осуждаться или лишаться свободы за иное преступление, совершенное до его передачи, чем то, за которое это лицо было передано. Возможные исключения из указанного правила относятся к ситуациям, когда государство-член уведомляет Генеральный секретариат Совета о том, что в его отношениях с другими государствами-членами, направившими аналогичное уведомление, оно считает себя давшим согласие на преследование, осуждение или содержание лица под стражей в целях исполнения наказания в виде лишения свободы или меры безопасности, за любое иное преступление, совершенное до его передачи, помимо преступления, послужившего основанием для последней, если только в конкретном деле исполняющий ордер судебный орган своим решением о передаче лица не установит иное; и др.

Система юридических гарантий для лиц, передаваемых согласно европейскому ордеру на арест, предусматривает и особые правила последующей передачи лиц либо экстрадиции. Прежде всего, бес согласия компетентного органа государства-участника, передававшего лицо на основании европейского ордера на арест, не допускается его выдача третьему государству. Причем дача подобного согласия должна сообразовываться с обязательствами государства-участника, а также находиться в соответствии с его внутренним законодательством. Однако надо иметь в виду, что правило о даче согласия на экстрадицию действует только в отношении третьих, т.е. не являющихся участниками Евросоюза, государств. Что же касается членов Евросоюза, то каждое из них может уведомить Генеральный секретариат Совета о том, что в его отношениях с другими государствами-участниками, направившими подобное уведомление, оно считает себя давшим согласие на передачу лица иному государству-члену, чем государство-член, исполняющее ордер, если передача осуществляется на основании европейского ордера на арест, выданного по преступлению, совершенному до передачи лица. С учетом того, что несколько государств-членов могут выдать ордер на арест в отношении одного и того же лица, предусматривается, что вопрос об исполнении ордера решается соответствующим компетентным судебным органом с учетом всех обстоятельств дела, и в частности относительной тяжести преступлений и места их совершения, соответствующих дат ордеров на арест, целей их выдачи. Указанные данные подлежат учету и в случае конкуренции ордера на арест с запросом об экстрадиции, поступившим от третьего государства. Кроме того, в последнем случае запрашиваемый судебный орган должен иметь в виду и применимые положения соответствующих двухсторонних и многосторонних соглашений [47, с. 138].

Таким образом, общая оценка Рамочного решения свидетельствует о том, что процедуры экстрадиции в том виде, как они осуществлялись в отношениях государств-участников Европейского Союза, заменяются новым механизмом передачи лиц, позволяющим более либерально подходить к вопросам перевода правонарушителей под компетентную уголовную юрисдикцию.

Подводя итоги рассмотрению проблемы международного сотрудничества государств в борьбе с преступностью, и в частности выдачи преступников, следует подчеркнуть, что применение института экстрадиции не только к международным, но и к другим преступлениям говорит о том, что в развитии международного уголовного права наступил новый этап. Он связан с тем, что границы между преступлениями международными, международного характера и многими видами общеуголовной преступности становятся все более прозрачными. В то же время этот процесс не может быть оценен как поглощение международным уголовным правом внутреннего права государств, или наоборот. Различия всегда останутся. Слияния» их быть не может. Но учитывать процессы, происходящие в мире, необходимо. Задача этих отраслей — борьба с преступностью, только разными видами и разными способами, направленными на защиту от преступных посягательств, как всего международного сообщества, так и каждого человека.

Регулирование института экстрадиции в современном мире

Статья просмотрена: 562 раза

Библиографическое описание:

Мокина А. А. Регулирование института экстрадиции в современном мире // Молодой ученый. — 2017. — №27. — С. 54-56. — URL https://moluch.ru/archive/161/45075/ (дата обращения: 10.08.2019).

Одной из самых актуальных проблем современного «мира без границ» является практически полное отсутствие каких-либо ограничений для пересечения преступниками границ различных государств с целью избегания правосудия. Данное обстоятельство является причиной роста количества запросов о выдаче преступников, и ситуация в Российской Федерации не является исключением. По мнению автора, наличие такой ситуации указывает, что в российской правовой системе существует потребность реформирования порядка осуществления процедуры экстрадиции, как на международном, так и национальном уровнях.

В статье автор ставит вопрос о необходимости улучшения российского уголовно-процессуального законодательства посредством внедрения специального стандартного регулирования, которое поспособствует наиболее благоприятной и эффективной регламентации процедуры выдачи преступников.

Ключевые слова: международное сотрудничество в сфере уголовного судопроизводства, пробелы в российском законодательстве, институт экстрадиции, выдача для уголовного преследования, принцип взаимности государств

Процесс становления института выдачи в России имеет свои характерные признаки. Первые упоминания о данном институте в России связаны с эпохой раннего средневековья, а именно с Договором о мире и дружбе, заключенным киевским князем Олегом с Византией в 911 году [1, с. 22–23]. Также подобные договоры были заключены с греками киевскими князьями Игорем в 944 году и 945 году и Святославом в 971 году [1, с.22–23]. До проведения судебной реформы в 1864 году институт экстрадиции в России практически не развивался. Западноевропейские страны не доверяли российскому правосудию, которое имело обвинительный уклон и практически не предоставляло защиту лицам, обвиняемым в совершении различных преступлений, и именно поэтому не заключали с Россией никаких договоров, которые касались бы вопросов выдачи. Однако после 1864 года ситуация изменилась из-за ряда определенных обстоятельств. Прежде всего, это связано с проведением в России судебной реформы, в результате которой в нашем государстве появился институт адвокатуры. Другие государства убедились, что обвинительный уклон сошел на «нет», и обвиняемые могут получить должную и эффективную защиту своих прав. Помимо этого, западноевропейские страны были вынуждены вступить в договорные отношения с нашим государством по вопросам выдачи, в связи с расширением возможности перемещения людей. В этот период времени Россия заключила несколько двусторонних экстрадиционных договоров (например, с Нидерландами в 1867 года [1, с.22–23], с Италией в 1871 года [1, с. 22–23]).

Первым специальным нормативным правовым актом, регламентирующим порядок осуществления выдачи, является Закон Российской империи «О выдаче преступников по требованию иностранных государств», который был принят в 1911 году [8, с.143–147]. Данный закон, по мнению автора, обладает высоким уровнем юридической техники, как для своего периода времени, так и для современности. Главными задачами законодателя являлись:

1) Определить категории лиц, которые могут подлежать выдаче за совершение преступления;

2) Определить преступные деяния, в связи с совершением которых лицо могло подлежать выдаче;

3) Установить четкий порядок осуществления выдачи;

4) Определить условия, при наличии которых осуществление выдачи невозможно или при наличии которых может быть отказано в выдаче;

Указанные выше задачи были успешно выполнены, в результате чего законодательно были закреплены принцип взаимности, принцип двойного вменения, принцип истечения срока давности и т. п.

В целом, содержание Закона не уступает современному национальному законодательству об экстрадиции. По мнению автора, Закон является хорошим примером возможной правовой регламентации данного института. К сожалению, соответствующий акт просуществовал недолго, а именно до Октябрьской революции 1917 года. Впоследствии в России так и не был принят специальный нормативный правовой акт, касающийся института экстрадиции. Тем не менее, на протяжении существования СССР были подписаны двусторонние договоры с другими государствами, определяющие порядок осуществления выдачи (например, Договор между СССР и Греческой республикой о правовой помощи по гражданским и уголовным делам 1981 года [2, с. 138–152]). По мнению автора, советская власть осознала необходимость сотрудничества с другими странами, несмотря на довольно сложные отношения в мировом сообществе.

В настоящее время в Российской Федерации отсутствует единый специальный правовой акт, регламентирующий порядок осуществления выдачи. В большинстве случаев правоприменители используют Европейскую конвенцию «О выдаче» 1957 года [4, с. 2348], Минскую конвенцию от 1993 года [6, с. 1472] и иные многосторонние договоры, участницей которых является РФ. Автор статьи обращает внимание, что Российская Федерация не является участницей Кишиневской конвенции «О правовой помощи и правовых отношениях по гражданским, семейным и уголовным делам» 2002 года [5], поэтому она не применяется при регулировании отношений между Россией и другими странами. Наравне с указанными соглашениями действуют многочисленные двусторонние договоры РФ (например, Договор между Российской федерацией и Республикой Ангола о выдаче 2006 года [3, с. 681] и пр.).

Отсутствие специального правового акта порождает как минимум две проблемы. Первая проблема связана с тем, что с точки зрения доктрины национальный закон о порядке и условиях осуществления процедуры экстрадиции должен приобретать статус директивного указания для государства при заключении таких соглашений [1, с.36]. В связи с этим можно утверждать, что в современной России нет ни одного соглашения, которое принималось бы в соответствии с едиными стандартными указаниями.

Вторая проблема намного обширней и серьезней. В отношении с теми или иными странами не всегда удается применить международные правовые акты, которые были приведены выше. Основными причинами являются отсутствие двустороннего международного договора между государствами, а также отстраненность некоторых государств от приведенных выше многосторонних международных договоров. Поэтому зачастую между странами устанавливается принцип взаимности, обусловленный взаимным волеизъявлением сторон. По мнению автора, именно в этот момент правоприменители должны использовать национальное законодательство для регламентации процедуры выдачи. Если обратиться к российскому законодательству относительно института экстрадиции, то можно увидеть печальную картину: на данный момент в России общее регулирование процедуры выдачи установлено в:

1) статьях 63, 64 Конституции РФ [7];

2) статье 13 Уголовного кодекса РФ [10, с.2954]

Необходимо отметить, что в части регулирования института выдачи соответствующие нормативные правовые акты противоречат друг другу. Порядок, условия и другие вопросы института экстрадиции детально регламентированы только Уголовно-процессуальным кодексом РФ (главы 54–55) [11, 4921]. Тем не менее, автор отмечает, что в Уголовно-процессуальном кодексе РФ содержится всего 14 статей, которые не полностью, а лишь частично регламентируют процедуру выдачи преступников. Безусловно, данного регулирования недостаточно для разъяснения такой сложной процедуры, как экстрадиция. Правоприменитель пришел к такому же выводу, поэтому в 2012 году Пленум Верховного суда РФ принял Постановление № 11 «О практике рассмотрения судами вопросов, связанных с выдачей лиц для уголовного преследования или исполнения приговора, а также передачей лиц для отбывания наказания» (далее — Постановление № 11) [9], в котором разъяснил такие моменты, как: понятие принципа взаимности, порядок определения процессуальных сроков, порядок рассмотрения запроса о выдаче и многое другое. К примеру, в пункте 3 Постановления № 11 принцип взаимности раскрывается следующим образом:

«При отсутствии международного договора Российская Федерация может выдать, передать лицо иностранному государству, признать приговор суда иностранного государства на основе принципа взаимности, в соответствии с которым от иностранного государства можно ожидать, что в аналогичной ситуации такое государство выдаст Российской Федерации лицо для осуществления уголовного преследования или исполнения приговора, передаст гражданина Российской Федерации, осужденного судом указанного иностранного государства, для отбывания наказания в Российской Федерации…» [9].

Помимо этого, стоит отметить, что перечень сведений, которые должны содержаться в запросе о выдаче Российской Федерации лица, по большей части регламентируется именно сложившейся практикой, а не Уголовно-процессуальным кодексом и иными актами. По мнению автора, такие важные моменты должны быть закреплены на уровне закона. Учитывая тот факт, что постановления Пленума ВС РФ не являются источниками права в правовой системе Российской Федерации, автор считает, что в данных условиях существует необходимость принятия единого специального нормативного акта, который урегулировал бы возникающие на практике противоречия и проблемы в сфере института экстрадиции.

Это интересно:  Может ли бабушка оформить больничный лист по уходу за внуком

Таким образом, в современном мире, который все больше становится «миром без границ», необходимо как можно тщательней регулировать вопросы, связанные с институтом экстрадиции, особенно на национальном уровне. Анализируя сложившуюся практику, окружающее общество и процесс реформирования законодательства в сфере регулирования института выдачи, можно сделать вывод о том, что этот вопрос очень актуален, поэтому требует незамедлительного вмешательства со стороны, как государства, так и общества. Решая проблемы внутреннего законодательства, можно обеспечить сохранность и защищенность прав и законных интересов лиц, вовлеченных в процедуру экстрадиции.

Глава 3. Экстрадиция

Институт экстрадиции укрепляет и развивает сотрудничество между государствами в вопросах борьбы с преступностью. Историко-правовая наука помогает использовать последовательности общественного развития, избежать ошибок.

Нормативно-законодательное регулирование экстрадиции окончательно еще не сложилось даже на международно-правовом уровне. Как и экстрадиционная практика она находится в направлении развития с учетом вызова проблемам преступности и терроризма. Российская Федерация участвует в этом процессе очень активно. Например, все время продолжается работа документами по участию России по вопросам экстрадиции на международном уровне. В этом направлении осуществляется договорная работа на региональном и межрегиональном уровнях. Однако от внимания законодателей ускользают важные обстоятельства:

исторические и правовые аспекты экстрадиции,

общая концепция экстрадиционной деятельности, перерастание экстрадиции на более высокий уровень. 1

Первым институтом международного сотрудничества, который стал непосредственно связанным с уголовно-правовыми дисциплинами, был институт экстрадиции.

В древние времена выдача преступников производилась тогда, когда иностранный подданный совершал преступление против жителя страны, где он находился. Для выдачи иноземному государству гражданина резидента было необходимо, чтобы преступление против последнего было действительно велико и выдача этого преступника могла послужить удовлетворению справедливого чувства мести родственников.

Письменные памятники истории России не содержат фактических доказательств существования практики выдачи лиц хотя бы в виде единичных случаев. 1

Историю России по вопросам экстрадиции разделяют на пять условных периодов.

Первый – с Договора князя Олега с греками (Византией) 911 г. и до Отечественной войны России с Францией 1812 г.

Второй с 1815 г. до проведения в России Судебной реформы.

Третий период: от 1865 г. до Закона 1911 г.

Четвертый период — экстрадиция в СССР.

Пятый период — современная экстрадиция в РФ (с 1992 г.).

Историю экстрадиции в России многие авторы начинают с Договора о мире и дружбе князя Олегом с Византией. Соглашение 911 закрепило успехи похода князя Олега на Византию, прежде всего, восстанавливало дружеские отношения между враждующими сторонами, а затем уже определило порядок двустороннего уголовного, торгового и берегового права. Данный договор, в контексте нашего исследования интересен тем, что помимо закрепления в нем правил наследования, благоприятных условий торговли для русских и греков, он устанавливал особый порядок выкупа пленных (экстрадиция в заинтересованную страну с точным размером выкупа — 20 золотников).

В XVIII — XIX в. в России существовало пять договоров и в них речь шла только о выдаче дезертиров: два — с Австрией, два договора — с Пруссией и один с Саксонией. Последний договор был подписан с Данией.

К.С. Родионов подчеркивает, что в XIX в. «Россия быстро смогла убрать отставание от европейского процесса экстрадиции. Сделать это удалось путем заключения таких договоров практически со странами Европы, кроме Франции, дипломатия которой до XIX в. исключала возможность заключения с Россией каких-нибудь договоров. С 1866 г. до 1911 г., т.е. за 45 лет, было заключено 24 договора о выдаче с 17 странами». 1

Закон 1911 г. «О выдаче преступников по требованиям иностранных государств» включал около 25 статей, составивших в Своде законов Российской империи целую главу, включенную в Устав уголовного судопроизводства под названием, что и Закон, который полностью соответствовал экстрадиционной практике в 19 в., а так же практике наших дней.

Советский Союз заключил около 40 договоров с другими государствами о правовой помощи, в которых находились вопросы экстрадиции. В уголовном судопроизводстве СССР принятом в 1924 г., выдача лиц к следствию и суду, а также осужденных преступников судебными учреждениями зарубежных государств, допускалась только в порядке установленном договорами, соглашениями СССР, а также на основании законов, издаваемых в существующем порядке общесоюзного законодательства.

Процесс дальнейшего развития экстрадиционного права продолжается и в современном периоде. По экстрадиции за весь советский период и до сих пор так было принято ни одного нового закона.

Важным шагом в экстрадиции стал УПК РФ, часть пятая которого полностью посвящена международному сотрудничеству по вопросам уголовного судопроизводства, а гл. 54 — выдаче лиц для последующего уголовного преследования и для исполнения приговора. 2

Особый шаг в вопросах выдачи сделан в Федеральном законе РФ «О ратификации Европейской конвенции о выдаче, Дополнительного протокола и Второго Дополнительного протокола к ней» 1999 г.

Событием в плане формирования института экстрадиции преступников могла бы быть ратификация Россией принятого в 1998 г. Римского статута Международного уголовного суда. Содержащаяся в нем девятая часть «Международное сотрудничество и судебная помощь», состоит из семнадцати статей системы международного сотрудничества в области уголовного правосудия.

По этим обстоятельствам выдача преступников экстракцией уточняется. Концепцию экстрадиции оценивают, как концепцию помощи, обеспечивающую и наказание, но и справедливость ответственности лиц и усиливающую эффективность мер в борьбе как с преступностью, так и в уголовном судопроизводстве 1 .

Неотвратимость ответственности за преступления в практике борьбы с преступностью стал фактом, направляющим государства к сотрудничеству, заключениям договоров, принятиям законов, выработке методов противостояния преступности, и ее эффективному предупреждению. Институт экстрадиции предопределяет все условия для привлечения лиц к уголовной ответственности и играет важную роль в принципе неотвратимости справедливого наказания.

Можно заметить, что вообще институт экстрадиции развивается, применяя общепризнанные принципы защиты прав человека.

В РФ нормы «разбросаны» по разным законам.

1. Конституция РФ (ст. 61 и 63):

а) закрепляет правило невыдачи граждан;

б) не регулирует выдачу для исполнения приговора, что не означает полного запрета на осуществление выдачи;

в) идет по пути отказа в выдаче, вытекающих договоров, — в ней два основания из договоров о помощи и одно из Конвенции о борьбе с захватом заложников 1979 г..

По ч. 2 ст. 63 Конституции РФ, «выдача лиц, а также передача осужденных осуществляются на основе федерального закона или международного договора РФ». На наш взгляд, данное положение касается лишь процедуры выдачи и не очень удачно сформулировано: союз «или» может привести к выводу, что основанием выдачи в РФ может являться лишь федеральный закон. Однако закон который регламентирует процессуальные вопросы выдачи не принят и поэтому обязательность определяется договором с государством. При этом выдача затрагивает права и свободы человека, а договоры, содержащие нормы о выдаче, подлежат ратификации ГосДумой Федерального Собрания РФ в силу ст. 15 ФЗ «О международных договорах РФ» 1995 г.

Статьи Конституции конкретизированы в УК РФ (ст. 13). Не затрагивая вопроса о закреплении норм выдачи — акте процессуальном отметим неудачные формулировки Уголовного кодекса.

В соответствии с ч. 1 ст. 13 «граждане РФ, совершившие преступление на территории зарубежного государства, не подлежат выдаче этому государству». При анализе может создаться впечатление, что российские граждане, совершившие преступление в России, или на территории другого государства, либо в открытом море, могут быть выданы зарубежному государству, а это противоречит Конституции РФ т.к., ч. 1 ст. 13 не содержит абсолютного запрета на выдачу российских граждан.

По соглашениям выдача производится «для приведения приговора в исполнение». В отношении преступников, отбывающих наказание, в международном праве и уголовном процессе предусмотрена передача лица, осужденного, для отбывания наказания в государстве, гражданином которого оно является.

Важный шаг в регламенте вопросов экстрадиции сделан в ФЗ «О ратификации Европейской конвенции о выдаче, Дополнительного протокола и Второго дополнительного протокола к ней» 1999 г. Оговорки и заявления РФ при ратификации Конвенции, закрепляют отказ в выдаче, а также перечень преступлений, которые подпадают под действие Конвенции. Кроме того, Закон определяет «орган, назначенный Российской Федерацией для рассмотрения вопросов о выдаче» и закрепляет право выдаваемого лица на обжалование решения о выдаче. 1

Постановление Президиума Верховного Совета СССР «О мерах по выполнению международных договоров СССР о правовой помощи по гражданским, семейным и уголовным делам» 1988 г. отношения по вопросам экстрадиции к компетенции прокуратуры и является актом о порядке применения международного договора.

Кроме указанных документов нормы об экстрадиции закреплены в приказах, инструкциях и распоряжениях. Указанием Генерального прокурора РФ «О порядке рассмотрения ходатайств иностранных государств об экстрадиции в связи с введением в действие УПК РФ» от 20.06.2002 N 32/35 2 закрепляются обязанности прокуратуры в связи с процессом выдачи, и предусматриваются меры по защиты прав задержанных и т.п. Нормы, регулирующие аспекты выдачи, зафиксированы в актах МВД РФ . Они носят отсылочный характер, но ведомственные акты — это не «законодательство» и не могут восполнить пробелы в уголовно-процессуальном регулировании выдачи.

На основании ч. 1 ст. 460 УПК РФ Российская Федерация направляет государству запрос через Генеральную прокуратуру о выдаче лица для уголовного преследования или исполнения приговора на основании международного договора РФ с этим государством или письменного обязательства Генерального прокурора РФ выдавать в будущем на основе принципа взаимности этому государству лиц в соответствии с законодательством РФ. В ст. 464 УПК РФ есть и основания отказа в выдаче: 1) лицо является гражданином РФ; 2) лицу предоставлено убежище в РФ по признаку расы, вероисповедания, гражданства, национальности, принадлежности к определенной социальной группе или по политическим убеждениям; 3) в отношении лица вынесен приговор или прекращено производство по уголовному делу; 4) уголовное дело не может быть возбуждено или приговор не может быть приведен в исполнение вследствие истечения сроков давности; 5) вступил в законную силу решение суда РФ.

Например. Приговором суда от 23 апреля 2009 года Коваль О.В. осужден по ст. 105 ч. 1, ст. 119 ч. 1 УК РФ к 12 годам лишения свободы с отбыванием наказания в исправительной колонии строгого режима.

Осужденный Коваль О.В. обратился в суд с ходатайством об экстрадиции в республику гражданином которой он является, для дальнейшего отбытия наказания в соответствии с действиями главы 55 УПК РФ.

В ходатайстве указывает, что является гражданином в связи с чем, просит с учётом всех нормативно-правовых актов решить вопрос о его экстрадиции для дальнейшего отбывания наказания.

Выслушав осужденного Коваль О.В., представителя администрации ФБУ ИК № УФСИН России, прокурора, исследовав материалы, суд находит ходатайство осужденного не подлежащим удовлетворению по следующим основаниям.

Вопрос о передаче осужденных к лишению свободы для дальнейшего отбывания наказания регулируется ч. 5 «Международное сотрудничество в сфере уголовного судопроизводства», и в частности, главой 55 УПК РФ.

Как следует из содержания ст. 469 УПК РФ, закон предусматривает два порядка решения вопроса: либо в соответствии с международным договором РФ, либо в соответствии с письменным согласием компетентных органов РФ с компетентными органами иностранного государства на основе принципа взаимности. Данные документы при рассмотрении ходатайства отсутствуют.

Кроме того, у суда не имеется возможности проверить отсутствие предусмотренных ст. 471 УПК РФ обстоятельств, препятствующих передачи и позволяющих судить о том, может или нет быть исполнено назначенное Ковалю О.В. наказание на территории республики, в силу истечения сроков давности или иных оснований предусмотренных национальным законодательством.

В ходатайстве осужденного также отсутствуют данные о признании или о непризнании судом или иным компетентным органом республики приговора РФ, решение указанных органов о порядке и условиях отбывания наказания на территории таких осужденных, что не позволяет решить вопрос о сопоставимости условий и порядка отбывания наказания, определенных приговором российского суда. При отсутствии необходимых согласований и сведений, без получения гарантий исполнения приговора нельзя решить вопрос о передачи осужденного Коваля О.В. для отбывания наказания в республику 1 . Таким образом, материалы судебной практики свидетельствуют о том, что вопросы, касающиеся экстрадиции преступных лиц должны быть обеспечены компетентными органами в строгом исполнении закона и никоим образом не должны быть решены личностным усмотрением тех или иных должностных лиц.

Законом закреплено возможное обжалование решений о выдаче лиц и судебной проверке законности и обоснованности решения.

Обеспечение защиты прав – важный вопрос экстрадиции, где вопрос о предоставлении политического убежища. 2

Сопоставляя Конституцию РФ и положение Статута о передаче лиц Суду, привлекает внимание то, что в Статуте речь идет о передаче, а не о выдаче как институте международного права, регулирующем сотрудничество государств в борьбе с преступностью. Применение терминологии в Статуте («передача») имело более содержательный смысл и использовалось как для фиксирования важной формы сотрудничества. 3

Таким образом, действующая в РФ нормативно-правовая база обеспечивает гарантию прав и свобод граждан по вопросам экстрадиции в международном уголовном судопроизводстве. Так, согласно ч. 1 ст. 61 Конституции РФ и ч. 1 ст. 13 Уголовного Кодекса РФ граждане РФ, которые совершили преступление на территории иностранного государства, выдаче этому государству для привлечения их к уголовной ответственности не подлежат.

Ст. 63 Конституции РФ гласит о том, что Российская Федерация может, в соответствии с нормами международного права, предоставить политическое убежище иностранцам и лицам без гражданства.

В Российской Федерации не осуществляется выдача (экстрадиция) другим государствам лиц, которые преследуются за политические убеждения, или за действие (бездействие), не являющееся преступлением на территории РФ. Выдача лиц, которые обвиняются в совершении преступления, а также передача уже осужденных для отбывания наказания в другом государстве осуществляется на основе федерального закона, либо международного договора РФ и страны, в которую происходит экстрадиция. В этом случае имеются в виду иностранные граждане и лицах без гражданства, постоянно не проживающие на территории РФ и совершившие преступление на территории России, либо за границей. Поэтому две вышеназванные группы лиц, согласно ч. 2 ст. 13 Уголовного Кодекса РФ и при наличии соответствующих международных договоров, могут выдаваться иностранным государствам для привлечения их к уголовной ответственности или для отбывания наказания.

Экстрадиция уголовно-правовые и процессуальные аспекты — реферат

Глава I Определение понятия экстрадиция

Глава I I История развития института экстрадиции:

Часть 1. От политики к сотрудничеству.

Часть 2 . Экстрадиция в русской традиции.

Глава II I Материально-правовые аспекты экстрадиции.

Глава I V Процессуальные аспекты.

Часть 1 . Процессуальные аспекты выдачи.

Часть 2. Процессуальные аспекты передачи.

Глава V Правовая помощь по уголовным делам.

Глава VI Актуальные проблемы и перспективы развития института экстрадиции:

Часть 1 . Актуальные проблемы экстрадиции.

Часть2. Перспективы развития.

Заключение.

Нормативные акты и литература.

Конституция Российской Федерации (ч. 1 ст. 17) признает и гарантирует права и свободы человека и гражданина в соответствии с общепризнанными принципами и нормами международного права. Права человека — важное достижение человеческой цивилизации. В защите прав и свобод как со стороны государства, так и международного сообщества нуждается каждый человек, в том числе и тот, кто совершил противоправное деяние. В этой связи особый интерес представляет проблема обеспечения и защиты прав и свобод лиц, подлежащих выдаче другому государству за совершенное ими преступление для уголовного преследования или отбывания наказания. Рассмотрение этого вопроса обусловлено потребностями общественной и государственно-правовой практики, логикой развития научного познания.

Во всем мире признано, что борьба с уголовными преступлениями является внутренним делом каждого государства, однако это не исключает возможности международного сотрудничества. Происходящие в современном мире интеграционные процессы оказывают существенное влияние на экономику и политику, ставя новые задачи перед государствами. Они состоят в стирании различий в межгосударственных правовых отношениях, в приведении национальных законодательств государств к общепризнанным международным нормам и стандартам, в активизации международного сотрудничества государств по правовым вопросам, в разрешении спорных вопросов в международных инстанциях и т.п. Строго говоря, проблема выдачи преступника (экстрадиция) относится к международному, а не к нацио­нальному законодательству. Именно там разработаны ее ос­новные положения.

И.И. Лукашук и А.В. Наумов отмечают, что «Преступность постоянно совершенствует свои формы и методы, широко использует возможности, предоставляемые современным обществом, его политико-правовой системой, наукой и техникой, что существенно затрудняет борьбу с ней». [1]

Российскую Федерацию с различными целями ежегодно посещают тысячи иностранных граждан и лиц без гражданства. Некоторые из них, совершив преступления на территории других государств, предпринимают попытки скрыться на территории Российской Федерации. Существует и противоположная тенденция: лица, совершившие преступления на территории России, скрываются от судебного преследования за рубежом. В этих ситуациях в отношениях между Российской Федерацией и другими государствами все чаще применяется процедура выдачи обвиняемых и осужденных.
Практически интересы борьбы с преступностью, особенно с учетом современных средств сообщения, облегчающих бегство за границу, заставили большинство государств заключить целую сеть договоров о взаимной выдаче преступника (экстрадиции).

В наиболее общем виде понятие экстрадиции можно обозначить как передачу лиц, совершив­ших преступления, одним государством (запрашиваемым), на территории которого они находятся, другому государству (запрашивающему), на территории которого было совершено преступление либо гражданином которого является преступник.

Следует отметить, что нормативное регулирование экстрадиции на международно-правовом и внутригосударственном уровне еще далеко не сложилось. «Оно, как и экстрадиционная практика в целом, переживает период интенсивного развития с учетом вызовов международному сообществу со стороны преступности и терроризма. Российская Федерация, как известно, вносит в этот процесс свою посильную лепту. В настоящее время продолжается работа над нормативными документами с участием РФ по вопросам экстрадиции на международном уровне. Движение в этом направлении подкрепляется договорной работой как на региональном, так и на межрегиональном уровнях».[2]

Понимание правовой природы экстрадиции неодинаково. Некоторые ученые полагают, что выдача преступников — это чисто административный вопрос, ибо часто решение о ней принимает не суд, а правительство или какой-либо его орган. Следовательно, можно отнести этот институт к административному или государственному праву. В то же время экстрадицию можно рассматривать как элемент уголовно-процессуального права, ибо налицо порядок передачи человека, совершившего преступление, другой стране с соблюдением определенных процессуальных гарантий. Экстрадицию можно считать и частью уголовного права, а именно — института исполнения наказания.

Место экстрадиции в системе международного права так же толкуется отнюдь не однозначно. Иногда его считают институтом второстепенным, отживающим свой век. Только некоторые страны охотно отдают «своих» преступников, снимая с себя бремя их ресоциализации. Однако в настоящее время, когда общепризнано, что выдача преступников — это право государства, а вовсе не его обязанность, все чаще отмечается стремление многих государств не выдавать своих граждан, совершивших преступления за границей, если даже они не пользуются дипломатическим иммунитетом. Между тем преступность усложняется, не признает границ; организованная преступность разных стран устанавливает тесные контакты; преступники, совершившие преступление в одной стране, скрываются на территории другой, часто меняя места проживания, получая поддержку и содействие со стороны своих «собратьев». Все это делает проблему экстрадиции весьма актуальной.

Глава I Определение понятия экстрадиция

Происхождение термина экстрадиция восходит к латинскому слову «extradere», которым обозначалось принудительное возвращение беглого подданного своему суверену. Сегодня смысл и значение данного термина применительно к экстрадиции изменился.

Согласно толкового словаря под ред. А.М. Прохорова, под экстрадицией в международном праве понимается “передача государству лица, совершившего уголовное или международное преступление, для привлечения его к уголовной ответственности или исполнения вынесенного в отношении него приговора суда”.[3]

В новом Уголовном кодексе РФ 1996г. отсутствует легальное определение экстрадиции, что порождает некоторые противоречия в уяснении данного понятия.Более того, можно говорить о том, что экстрадиция является термином науки уголовного права, так как в большинстве документов, посвященных проблемам экстрадиции, используется понятие выдача. Слово экстрадиция в большинстве нормативных актов не употребляется. Примерами могут служить: Европейская конвенция о выдаче, принятая Советом Европы 13 декабря 1957года; Конвенция о правовой помощи и правовых отношениях по гражданским, семейным и уголовным делам, принятая государствами-участниками СНГ 22 января 1993 года; Положение «О порядке предоставления Российской Федерацией политического убежища», утвержденное Указом Президента РФ от 21.07.97 №746 и др.

Коллектив судей Верховного Суда РФ, давая толкование ст.13 УК РФ «Выдача лиц, совершивших преступление», отождествляет термины «выдача» и «экстрадиция», и предлагает следующее определение: «Выдача лица, совершившего преступление (экстрадиция),- это передача для привлечения к уголовной ответственности или для приведения в исполнения приговора в отношении лица, обвиняемого в совершении преступления или осужденного, государством, на территории которого находится преступник, другому государству, где было совершено преступление, или государству, гражданином которого является преступник».[4]

Несколько иного мнения придерживаются В.К. Звирбуль и В.П. Шупилов: по мнению данных исследователей, экстрадиция представляет собой “акт правовой помощи, осуществляемой в соответствии с положениями специальных договров и норм национального уголовного и уголовно-процессуального законодательства, заключающийся в передаче преступника другому государству для суда над ним или для приведения в исполнение вынесенного приговора”.[5]

Представляется интересным, что во всех вышеназванных определениях понятие исследумого института дается через определение уже знакомых уголовной науке терминов выдачи, передачи, или правовой помощи. И, нужно отметить, что данная точка зрения является превалирующей в настоящее время. Вместе с тем, отдельными авторами делаются попытки отграничить экстрадицию от всех иных категорий и выделить ее в самостоятельный институт.

Так, например, А.К. Романов и О.Б. Лысягин полагают, что «на практике экстрадиция уже давно не сводится лишь к выдаче преступников. Тем не менее вопросы экстрадиции продолжают обсуждаться преимущественно в терминах выдачи, существование института экстрадиции не получает признания и экстрадиция определяется как выдача. Вследствие этого дальнейшее совершенствование нормативной регламентации института экстрадиции, как и решение многих других практических вопросов экстрадиционной деятельности, во многом осложняется из-за приверженности к старым взглядам, понятиям и концепциям». [6] Данная позиция состоит в том, чтобы усматривать в экстрадиции не только аспекты выдачи преступников и наказания виновных, но и более широкий круг вопросов. В частности, речь идет о правовой помощи и сотрудничестве между государствами, понимаемых в более широком плане. В этом случае понятие экстрадиции уже более широкое. Оно охватывает не только выдачу преступников, но и целый ряд иных действий, мер и целей. Например, таких, как меры по обеспечению необходимых правовых и процессуальных гарантий, эффективное правовое сотрудничество между государствами, повышение доверия к их правовым системам, укрепление международного правопорядка, норм и требований права, соблюдение прав человека и т.д. Подтверждением тому может служить высказывание авторов учебника «Международное уголовное право» под ред. В.Н. Кудрявцева, которые в главе «Выдача преступников» обращают внимание на то, что «договоры о правовой помощи в принципе шире соглашений о выдаче».[7]

Обосновывая факт нетождественности выдачи и экстрадиции, ученые в первую очередь обращают внимание на то обстоятельство, что экстрадиция может завершиться и отказом, а вовсе не выдачей. Следовательно, выдача представляет собой лишь одну из форм реализации экстрадиции. Анализ законодательных и иных нормативно-правовых актов, регламентирующих вопросы экстрадиции, а также данные практики показывают, что экстрадиция отличается от выдачи и передачи прежде всего по своему содержанию, поскольку включает в себя стадию возбуждения инициативы о передаче (выдаче) лица; процесс принятия решения данного вопроса компетентными органами двух государств; стадию обжалования принятого решения; собственно процесс передачи (выдачи) лица; легализацию приговора судом того государства, которое приняло лицо, и др.
Так, в 2004 г. Минюстом РФ в общей сложности было направлено 902 запроса (в том числе повторных и уточняющих) компетентным органам других государств по вопросам приема и передачи осужденных. Из компетентных органов других государств в Минюст РФ поступило 970 запросов о передаче и приеме осужденных. Реально в 2004 г. в соответствии с решениями судов состоялась передача в другие государства 46 осужденных и принято в Российскую Федерацию — 23. В течение этого же периода судами Российской Федерации отказано в передаче по 17 случаям. От компетентных иностранных органов получено 22 отказа.
В этой связи, делают вывод А.К. Романов и О.Б. Лысягин, «следует выделять формы реализации экстрадиции: 1) выдача, 2) отказ в выдаче, 3) отсрочка выдачи, 4) временная выдача, 5) экстрадиционный транзит, 6) передача. Все они связаны с экстрадицией, охватываются ее нормами, но к выдаче преступников не сводятся». Таким образом, экстрадиция здесь рассматривается как самостоятельный, комплексный институт.

Однако в юридичекой литературе есть и прямо противоположное мнение, согласно которому именно выдача представляет собой отдельный институт права. Подобные положения содержатся в работе Ю. В. Минковой «Институт выдачи преступников в современном международном праве»[8] , и некоторых других авторов.
Подводя итог данной главы необходимо сказать, что каждая из приведенных точек зрения имеет свое весомое обоснование, включающее анализ множества нормативных актов, и может быть разделена. Однако в рамках представленной работы будет использована традиционная концепция тождественности терминов выдача и экстрадиция, в силу того обстоятельства, что на законодательном уровне этот вопрос разрешается именно таким образом.

Глава II История развития института экстрадиции

Часть1.От политики к сотрудничеству.

История экстрадиции восходит к глубокой древности, когда еще не было ни стройной системы норм международного права, ни развернутого учения о нем, но уже возникли первые признаки формальной дипломатии. В ней можно выделить три периода:

1) с древних времен до конца XVII в., когда выдача, будучи пока редким явлением, в основном имела место в отношении политических противников, а также в отношении еретиков и перебежчиков. Несмотря на высказанное некогда мнение о том, что в древнем мире не существовало выдачи, так как не существовало международно-правовых отношений между различными государствами, большинство исследователей все же находят факты выдачи имевшие место и в то время. Свидетельством существования такой практики является, в частности, договор египетского фараона Рамсеса II с царем хеттов Хеттушилем III, заключенный в 1296 г. (1278) до н. э. В нем говорилось, что «если кто-либо убежит из Египта и уйдет в страну хеттов, то царь хеттов не будет его задерживать, но вернет в страну Рамсеса»[9] . В условиях, когда возникающие между государствами разногласия часто разрешались посредством военных действий, основным регулятором экстрадиционных отношений являлось право сильного, которое в IV веке до н. э. весьма емко сформулировал древнеиндийский философ Каутилья: «Кто слабее другого, тот должен заключить с ним мир, кто сильнее, тот должен вести войну»[10] . В средние века изменения в институте выдачи были, прежде всего, продиктованы изменениями в институте убежища, когда местами, выдача из которых была недопустима, стали определенные священные места (храмы, монастыри и т. д.). Однако, по мере укрепления национальных государств и усиления центральной власти, которая становится способной к установлению и поддержанию внутреннего правопорядка, право убежища все более теряло свой смысл, пока вовсе не было отменено.

Это интересно:  Что такое управленческие расходы, что включают в себя, какое место занимают в финансовом анализе

Еще одним препятствием для экстрадиции лиц, совершивших уголовные преступления, служил обычай закрепощения всех иностранцев, прибывших в страну без разрешения или пробывших в ней больше года, бытовавший в феодальных государствах Западной Европы. Поэтому на практике экстрадиция по-прежнему оставалась формой расправы с политическими противниками, а не с преступниками.

2) с начала XVIII до конца 40-х годов XIX в., в течение которого растет число заключаемых договоров не только в отношении бунтовщиков и перебежчиков (особенно дезертиров и беглых военных), но также и лиц, виновных в обычных преступлениях. Во многом это объясняется интенсификацией перемещения людей из одного государства в другое, особенно возросшей в связи с процессами индустриализации Европы и появлением новых видов транспорта, что вызвало проблемы борьбы с грабителями на железных дорогах, бродягами и лицами, совершающими трансграничные преступления. Из такого рода договоров второго периода заслуживает внимания заключенный в 1777 г. договор между Францией и Швейцарией, в котором стороны обязались взаимно выдавать «государственных преступников, убийц и других лиц, виновных в общих преступлениях».

3) новое время, начавшееся в 1840 г., когда государства начали согласованную кампанию в отношении беглых преступников, совершивших деяния, не имеющие политических целей и наказуемые по общеуголовным законам. Благодаря заключаемым с этой целью договорам выдача наконец-то наполняется своим подлинным смыслом, превращаясь в действительный акт правовой помощи (оказываемой одним государством другому) в области международного общения.

К концу XIX в. большинство стран Европы и ряд стран американского континента заключили договоры как друг с другом, так и с географически удаленными государствами.

В середине XX в. решающую роль в развитии института экстрадиции сыграла Вторая мировая война. Наказание за злодеяния, творимые в ее ходе фашистами, становится одной из основных целей войны. Уже 13 января 1942 г. союзные державы приняли «Межсоюзническое заявление о наказании за военные преступления», известное как Сент-Джеймская декларация. Далее последовал целый ряд заявлений и выступлений, в которых союзники выразили решимость подвергнуть уголовному преследованию тех, кто несет ответственность за зверства, убийства и казни или принимал в них непосредственное и добровольное участие. Эта общая решимость и привела к учреждению Нюрнбергского и Токийского международных военных трибуналов, созданных «для суда над военными преступниками, преступления которых не связаны с определенным географическим местом. Именно с этого момента экстрадиция приобретает важное значение в вопросах преследования за преступления против мира и безопасности человечества.

Таким образом, история развития института выдачи преступников охватывает собой все исторические типы общества. Однако лишь в новое время выдача приобрела общечеловеческое значение в отношении преступлений международного характера и преступлений против мира и безопасности человечества.

Часть 2 Экстрадиция в русской традиции

Как интересно отмечает Владимир Абаринов в статье для газеты «Утро», «слово «экстрадиция» в России вошло в моду недавно, но привычка требовать от иностранных правительств выдачи своих подданных появилась едва ли не вместе с возможностью путешествий в чужие края»[11] .

Одна из самых ранних попыток добиться возвращения московитов домой, хотя бы и принудительно, имела место в начале XVII века. При Борисе Годунове посланы были в ученье в Европу 18 юношей, в том числе четверо в Англию. Вскоре наступила смута, и интересоваться судьбой русских студентов было недосуг. Спустя 10 лет московские дипломаты станут в ходе своих поездок многократно и безуспешно добиваться возвращения студентов домой. В прошении, которое подали в Королевский совет, говорилось, что подданные московского царя посланы в ученье «в неволю, а не для воли». Этой формулы лорды понять не могли. Послам было сказано, что если юноши сами захотят вернуться, препятствовать им в этом никто не будет, а выслать их силой невозможно, ибо противоречит закону. Наконец, в 1621 году посол Погожев поднял вопрос на аудиенции у короля Иакова I — и получил решительный отказ. Лишь после этого дело было закрыто.

В сентябре 1716 года в Российском государстве произошло невиданное доселе событие: за границу сбежал сын Петра I царевич Алексей. Шпионы русского царя тайный советник Петр Толстой и капитан Александр Румянцев довольно быстро установили местонахождение беглеца. Посланцы доставили Алексею письмо отца: «Буде побоишься меня, то я тебя обнадеживаю и обещаюсь Богом и судом Его, что никакого наказания тебе не будет; но лучшую любовь покажу тебе, ежели воли моей послушаешь и возвратишься. Буде же сего не учинишь, то, яко отец, данною мне от Бога властью, проклинаю тебя вечно, а яко государь твой — за изменника объявляю и не оставлю всех способов тебе, яко изменнику и ругателю отцову, учинить, в чем Бог мне поможет в моей истине».[12] Но Петр солгал сыну. Слабовольный Алексей дал себя уговорить, и умер под пыткой.

России приходилось требовать выдачи своих преступников (или тех, кого она таковыми считала) у европейских стран еще в XIX веке. Так, в 1826 году правительство Николая I попыталось заполучить из Лондона декабриста Николая Тургенева. Однако настояния русского посольства были тщетными: Англия Тургенева не выдала. Думали даже схватить его с помощью секретных агентов, но тут шансов на успех было еще меньше. Суд заочно приговорил невозвращенца к смертной казни, но император проявил великодушие и повелел, лишив преступника чинов и дворянства (имущество, вероятно, подразумевалось), сослать его навечно в каторжные работы. Реабилитации Тургеневу пришлось ждать до самой смерти государя Николая Павловича. С воцарением Александра II (1855) ему были возвращены чин и дворянство, и он, уже стариком, сумел трижды посетить Россию.

Еще один интересный эпизод связан с народовольцем Львом Гартманом, участником покушения на Александра II. Такие действия вполне можно было счесть преступлением не политического, а уголовного характера и в 1880 году русский посол в Париже потребовал у французских властей его выдачи. Но общество было настроено против выдачи Гартмана деспотическому, хоть и дружественному режиму. С открытым письмом к правительству обратился Виктор Гюго: «. Вы не можете выдать этого человека: Деспотизм и нигилизм — два чудовищных аспекта одной и той же политической реальности. Закон о выдаче преступников останавливается перед этой реальностью. Вы не выдадите этого человека!»[13] . Гартман был выслан из Франции в Англию, что фактически означало гарантию безопасности.

В 1860 году дипломаты Александра II пытались выманить из Лондона князя Петра Долгорукова — известного историка, публициста и издателя. Герцен, с которым сотрудничал Долгоруков, опубликовал в «Колоколе» занятную переписку князя с генеральным консульством России.

«Нижеподписавшийся, управляющий Генеральным консульством, имея сообщить князю Долгорукову официальную бумагу, просит сделать ему честь пожаловать в консульство послезавтра в четверг, во втором или третьем часу пополудни», — гласит первый документ. Адресат отвечает: «Если господин управляющий Генеральным консульством имеет сообщить мне бумагу, то прошу его сделать мне честь пожаловать ко мне в отель Кларидж в пятницу. во втором часу пополудни».

Но управляющий не желает пожаловать в отель и берет более строгий тон: «Нижеподписавшийся, управляющий Генеральным консульством, имеет поручение пригласить князя Долгорукова немедленно возвратиться в Россию вследствие Высочайшего о том повеления». Тогда опальный князь пишет уже не в консульство, а начальнику Третьего отделения, своему двоюродному брату Василию Долгорукову: «Почтеннейший князь Василий Андреевич, вы требуете меня в Россию, но мне кажется, что, зная меня с детства, вы могли бы догадаться, что я не так глуп, чтобы явиться на это востребование? Впрочем, желая доставить вам удовольствие видеть меня, посылаю вам при сем мою фотографию, весьма похожую. Можете фотографию эту сослать в Вятку или в Нерчинск, по вашему выбору, а сам я — уж извините — в руки вашей полиции не попадусь, и ей меня не поймать!»

Ответа на это послание не последовало. Петр Долгоруков был приговорен Сенатом к лишению княжеского титула, прав состояния и к вечному изгнанию.

При Сталине тяжким преступлением был объявлен сам факт невозвращения из-за границы. Постановлением ЦИК СССР от 21 ноября 1927 года такие граждане объявлялись «вне закона». Их имущество подлежало конфискации, а сами они — расстрелу в течение 24 часов после установления личности, причем закон имел обратную силу. Сталин выдачи политических преступников ни от каких стран не добивался — он подсылал к ним убийц.

При Брежневе и его преемниках Москва не только не добивалась от Запада экстрадиции своих политических оппонентов, но, напротив, выдворяла из страны тех, кого по тем или иным соображениям было неудобно посадить в тюрьму или психушку. И наоборот — по политическим мотивам укрывала на своей территории лиц, объявленных в розыск другими странами.

Советские уголовники за границу, как правило, не скрывались. Исключение составляли угонщики самолетов — они выдавались на основании Гаагской конвенции о борьбе с незаконным захватом воздушных судов (1970). Однако в делах такого рода иногда возникали сложные международно-правовые коллизии. 15 сентября 1993 года трое иранцев захватили самолет «Аэрофлота», выполнявший рейс Баку-Пермь, и после дозаправки в Киеве заставили пилота посадить его в Осло. Никто из 50 пассажиров и членов экипажа не пострадал. По прибытии в Норвегию угонщики немедленно освободили всех заложников и попросили политического убежища. После длительных переговоров норвежское правительство в 1995 году приняло решение экстрадировать их в Россию; при этом Москва пообещала не применять к ним смертную казнь и не выдавать Ирану. Тегеран пытался заполучить террористов из России, но правительство Ельцина исполнило взятое обязательство. Угонщики были осуждены и приговорены российским судом к пяти с половиной годам тюремного заключения, но вышли на свободу досрочно, в 1997 году. После чего двое опять объявились в Норвегии и остаются там на основании временного вида на жительство.

«Россия путинская возобновила практику истребования врагов режима — с тем же успехом, что и некогда русские цари. Проблема в том, что теперь это давно уже не вопрос хороших или плохих межгосударственных отношений и не общественного мнения. Выдача преступников — право государства, а не его обязнность»[14] .

Глава III Материально-правовые аспекты экстрадиции.

В соответствии с ч.2 ст. 63 Конституции РФ, выдача лиц, обвиняемых в совершении преступления, а так же передача осужденных для отбывания наказания в других государствах осуществляются на основе федерального закона или международного договора Российской Федерации.

Анализ материально-правовых аспектов экстрадиции применительно к Российской Федерации следует начинать с Уголовного Кодекса РФ, а именно — ст. 13, которая называется «Выдача лиц, совершивших преступление». Согласно ч.1 указанной статьи, граждане Российской Федерации, совершившие преступление на территории иностранного государства, не подлежат выдаче этому государству. Данное положение опирается на ч.1 ст. 61 Конституции РФ, в соответствии с которой «Гражданин Российской Федерации не может быть выслан за пределы Российской Федерации или выданы другому государству».[15] Это правило подтверждается, в частности, Конвенцией о правовой помощи и правовых отношениях по гражданским, семейным и уголовным делам, заключенной странами-членами СНГ от 22 января 1993 года, а так же Договором от 14 сентября 1992 года между Российской Федераций и республикой Кыргызстан «О правовой помощи и правовых отношениях по гражданским, семейным и уголовным делам», где в числе обстоятельств, служащих основанием для отказа Российской Федерации в выдаче называется наличие у лица российского гражданства.

Следовательно, граждане Российской Федерации, совершившие преступление вне пределов Российской Федерации, в соответствии с ч.1 ст. 12 УК РФ подлежат уголовной ответственности по российскому законодательству. Вместе с тем, ст. 6 Европейской конвенции о выдаче от 13 декабря 1957 года, которая была ратифицирована ФЗ от 25.10.99 № 190-ФЗ, закрепляет лишь право государства отказать в выдаче своих граждан. Таким образом, Российская Федерация по вопросу покровительства в отношении своих граждан пошла дальше норм международного права.

Выдаче подлежат лишь иностранные граждане и лица без гражданства. В соответствии с ч.2 ст. 13 УК РФ, «иностранные граждане и лица без гражданства, совершившие преступление вне пределов Российской Федерации и находящиеся на территории Российской Федерации, могут быть выданы иностранному государству для привлечения к уголовной ответственности или отбывания наказания в соответствии с международным договором Российской Федерации».[16]

В целом правовыми основаниями для экстрадиции являются:

1. Многосторонние соглашения по борьбе с отдельными видами преступлений. Так, согласно ст. 7 Конвенции о преду­преждении преступления геноцида «в отношении выдачи ви­новных, геноцид и другие перечисленные в статье 3 деяния не рассматриваются как политические преступления. В та­ких случаях договаривающиеся стороны обязуются осу­ществлять выдачу в соответствии со своим законодательст­вом и действующими договорами».

2. Многосторонние конвенции об оказании правовой помощи по уголовным делам. Примером может служить Кон­венция о правовой помощи и правовых отношениях по граж­данским, семейным и уголовным делам от 22 ян­варя 1993 г., подписаная в Минске государствами — членами СодружестваНезависимых Государств. Ст. 56 Конвенции устанавливает, что «Договаривающиеся Стороны обязуются в соответствии с условиями, предусмотренными настоящей Конвенцией, по требованию выдавать друг другу лиц, находящихся на их территории, для привлечения к уголовной ответственности или для приведения приговора в исполнение».

3. Двусторонние договоры о правовой помощи по уголов­ным делам либо о выдаче преступников. В послевоенные годы СССР заключил такие договоры со всеми бывшими социа­листическими государствами и с некоторыми капиталисти­ческими государствами. После распада СССР Российская Федерация стала его правопреемником в международных отношениях, в том числе и по данным договорам. После 1992 г. Российская Федерация заключила договоры о право­вой помощи со всеми государствами, образовавшимися на территории бывшего СССР, и с некоторыми государствами так называемого дальнего зарубежья. Примером может слу­жить Договор с Китайской Народной Республикой о право­вой помощи по гражданским и уголовным делам от 19 июня 1992 г. Все онисодержат нормы о выдаче преступников.

В современном мире общепризано, что выдача преступника — лишь право государства, а не его обязанность. В связи с этим возникает масса трудностей при попытке экстрадировать даже своего гражданина на родину для уголовного преследования или отбывания наказания. Часто во взаимодействии государств по данному вопросу негласным, но решающим фактором оказываются политические отношения, а это негативно сказывается на практике борьбы с преступностью не только в отдельно взятой стране, но и в мире в целом.

Намного легче вопрос решается при наличии двусторонних договоров между государствами, где право выдачи как раз и превращается в обязанность. Такие договоры об оказании правовой помощи, включающие вопросы экстрадиции преступников, имеются у Российской Федерации с Азербайджаном, Албанией, Алжиром, Болгарией, Венгрией, Вьетнамом, Грецией, Грузией, Индией, Ираком, Ираном, Йеменом, Канадой, Кипром, Китаем, КНДР, Кубой, Киргизией, Латвией, Литвой, Молдавией, Монголией, Польшей, Румынией, Тунисом, Эстонией, Югославией и рядом других государств.

Как правило, в договорах устанавливается, что выдача для привлечения к уголовной ответственности прозводится за такие деяния, которые являются наказуемыми по законам РФ и запрашивающего о выдаче лица государства и за совершение которых предусматривается наказание в виде лишения свободы на срок не менее одного года или более тяжкое наказание.

Выдача для приведения приговора в исполнение производится за такие деяния, которые в соответствии с законодательством России и запрашивающего о выдаче государства являются наказуемыми и за совершение которых лицо, выдача которого требуется, было приговорено к лишению свободы на срок не менее шести месяцев (одного года) или к более тяжкому наказанию.

Данные положения требуют несколько более детального рассмотрения, ввиду того, что как справедливо отмечают В.К. Звирбуль и В.П. Шупилов «Выдача лица запрашивающему государству предполагает в качестве важнейшего условия определение того, что следует понимать под экстрадиционным, т.е. влекущим выдачу, преступлением».[17]

Необходимо иметь в виду, что определение преступности деяния — это вопрос внутренней компетенции каждого государства. В свою очередьразличный подход к оценке деяния влечет за собой различия в мерах правового реагирования, режиме отбывания назначенного наказания и т.д. Нельзя не учитывать и существенной разницы в правовой терминологии. Порой одно и то же деяние в уголовных кодексах вовлеченных в процесс экстрадиции государств охватывается различными терминами, что при практическом решении вопроса о выдаче лица создает существенные проблемы. Поэтому применительно к экстрадиции международная практика развивается по пути выработки согласованных принципов и правил выдачи.

Важнейшим из них является правило (принцип) «двойного вменения» (он именуется также правилом «тождественности», «двойной преступности», «двойной криминальности»), согласно которому лицо выдается в тех случаях, когда совершенное им деяние признается преступным по законодательству как запрашивающего государства, так и государства, которое должно принять решение относительно выдачи. Указанное положение является общепризнанным в доктрине международного права, а также в договорно-правовой и судебной практике. Говоря о значении рассматриваемого правила, Ю.Г. Васильев отмечает, что относительно запрашивающего государства «…принцип двойной подсудности содействует поддержанию общего духа социального правосознания в обществе через уверенность в том, что оно не связано обязательством выдать лицо, которое по его внутригосударственным стандартам законности не является виновным в совершении актов, заслуживающих наказания. Таким образом, принцип двойной подсудности обеспечивает соблюдение справедливости в аспекте должного поведения как по линии права, так и по линии моральных категорий»[18] .

В большинстве международных договоров РФ оговорены условия, при которых российская сторона отказывает в выдаче иностранных граждан и лиц без гражданства, совершивших преступление вне пределов Российской Федерации. В частности, если:

а) на момент полчения трбования уголовное преследование согласно российскому законодательству не может быть возбуждено или приговор не может быть приведен в исполнение вследствие истечения срока давности или по другому законному основанию;

б) в отношении лица, выдача которого требуется, в Российской Федерации за то же преступление был вынесен приговор или постановление о прекращении производства по делу, вступившие в законную силу;

в) преступление в соответствии с законодательством запрашивающего о выдаче государства или российским законодательством преследуется в порядке частного обвинения (по заявлению потерпевшего).

Не допусается так же выдача другим государствам иностранных граждан и лиц без гражданства, преследуемых за политические убеждения, которым Российская Федерация предоставляет политическое убежище в соответствии с общепризнанными принципами и нормами международного права. Данное положение основывается ч. 2 ст. 63 Конституции РФ, согласно которой «В Российской Федерации не допускается выдача другим государствам лиц, преследуемых за политические убеждения»[19] .

Как сказано в Положении «О порядке предоставления Российской Федерацией политического убежища», Российская Федерация предоставляет политическое убежище иностранным гражданам и лицам без гражданства с учетом государственных интересов Российской Федерации лицам, ищущим убежище и защиту от преследования или реальной угрозы стать жертвой преследования в стране своей гражданской принадлежности или в стране своего обычного местожительства за общественно-политическую деятельность и убеждения, которые не противоречат демократическим принципам, признанным мировым сообществом, нормам международного права. При этом принимается во внимание, что преследование направлено непосредственно против лица, обратившегося с ходатайством о предоставлении политического убежища. Предоставление Российской Федерацией политического убежища производится указом Президента Российской Федерации и распространяется и на членов семьи лица, получившего политическое убежище, при условии их согласия с ходатайством.

В Положении так же предусмотрены случаи, при которых политическое убежище Российской Федерацией не предоставляется.

-лицо преследуется за действия (бездействие), признаваемые в Российской Федерации преступлением, или виновно в совершении действий, противоречащих целям и принципам Организации Объединенных Наций;

-лицо привлечено в качестве обвиняемого по уголовному делу либо в отношении него имеется вступивший в законную силу и подлежащий исполнению обвинительный приговор суда на территории Российской Федерации;

-лицо прибыло из третьей страны, где ему не грозило преследование;

-лицо прибыло из страны с развитыми и устоявшимися демократическими институтами в области защиты прав человека;

-лицо прибыло из страны, с которой Российская Федерация имеет соглашение о безвизовом пересечении границ, без ущерба для права данного лица на убежище;

-лицо представило заведомо ложные сведения;

-лицо имеет гражданство третьей страны, где оно не преследуется.

Лицо, которому Российской Федерацией предоставлено политическое убежище, утрачивает право на предоставленное политическое убежище в случаях:

-возврата в страну своей гражданской принадлежности или страну своего обычного местожительства;

-выезда на жительство в третью страну;

-добровольного отказа от политического убежища на территории Российской Федерации;

-приобретения гражданства Российской Федерации или гражданства другой страны.

Лицо может быть лишено предоставленного ему Российской Федерацией политического убежища по соображениям государственной безопасности, а также если это лицо занимается деятельностью, противоречащей целям и принципам Организации Объединенных Наций, либо если оно совершило преступление и в отношении него имеется вступивший в законную силу и подлежащий исполнению обвинительный приговор суда. Лишение политического убежища производится указом Президента Российской Федерации.

В международном сообществе действует так же ряд общепринятых принципов, используемых в сфере экстрадиции. Прежде всего, к ним относится: последовательное соблюдение прав человека в соглашениях об экстрадиции, соответствие их пактам о правах человека, инкорпорирование во внутреннее законодательство основных прав человека, предусмотренных в международных конвенциях и соглашениях об экстрадиции. Учитывая в целом отрицательное отношение к смертной казни, многие страны, в том числе и Россия, сторожно относятся к экстрадиции в случаях возможности применения этой меры наказания (в законодательных актах некоторых государств прямо указано на недопустимость экстрадиции, если после передачи преступника к нему будет применена смертная казнь). Строго соблюдаются в соглашениях об экстрадиции и практике ее применения так называемые минимальные правила обращения с заключенными, рекомендованные ООН. Исключается экстрадиция в страны, где применяются пытки или допускается жестокое обращение с осужденными. Кроме того, исключается экстрадиция в страны, где существует дискриминация по расовым, религиозным или иным основаниям. И поощрается выдача в страны, где руководствуются принципами гуманизма, в том числе в отношении лиц, совершивших преступления.

Часть 1. Процессуальные аспекты выдачи.

В данной главе будет рассмотрена процедура выдачи лица, совершившего преступление для осуществления уголовного преследования или исполнения приговора. Этот вопрос достаточно детально регламентируется Уголовно-Процессуальным Кодексом РФ 2001 года, в котором имеется отдельная часть под названием «Международное сотрудничество в сфере уголовного судопроизводства».

В соответствии с российским законодательством, Российская Федерация может направить иностранному государству запрос о выдаче ей лица для уголовного преследования или исполнения приговора на основании международного договора Российской Федерации с этим государством или письменного обязательства Генерального прокурора Российской Федерации выдавать в будущем на основе принципа взаимности этому государству лиц в соответствии с законодательством Российской Федерации. То есть, «Документом, порождающим правоотношения о выдаче для следственных органов Российской Федерации, является запрос о выдаче лица для последующего уголовного преследования за преступление, совершенное в пределах Российской Федерации, или исполнения приговора».[20]

Запрос о выдаче гражданина Российской Федерации направляется только через Генеральную прокуратуру РФ, ей же принадлежит и исключительное право принятия решения о выдаче по запросам иностранных государств независимо от цели выдачи.

Прежде чем направить запрос о выдаче, необходимо соблюсти ряд общепринятых условий: а) преступление должно быть экстрадиционным, т.е. входить в перечень преступлений, за совершение которых можно требовать выдачи преступника; б) должно иметь место двустороннее определение состава преступления («двойная преступность»), когда то или иное правонарушение считается преступным в соответствии с законодательством обеих сторон; в) существуют ограничения в преследовании выданного лица. Выданное лицо не может быть преследуемо в уголовном порядке за какие-либо другие преступления, кроме тех, которые обусловили выдачу (ст. 14 Европейской конвенции 1957 г.).

Как международно-правовая процедура экстрадиция выполняется в четыре, а при задействовании каналов МИД (на условиях взаимности) — в пять этапов:

1) подготовка инициатором выдачи (прокурором, следователем или судом) необходимых документов (ст. 58 Минской конвенции) и предоставление их в Генеральную прокуратуру РФ, которая направляет запрос о выдаче и необходимые материалы соответствующему компетентному органу запрашиваемого государства;

2) рассмотрение конкретными органами запрашиваемой Стороны запроса и в случае согласия — его правовое оформление;

3) принятие организационных мер: заключение под стражу, информирование запрашивающей стороны, согласование места и времени передачи лица, конвоирование;

4) акт физической передачи выдаваемого лица.

В соответствии со ст. 4 ФЗ от 25 октября 1999 г. «О ратификации Европейской конвенции о выдаче и Дополнительного протокола к ней» все вопросы о выдаче находятся в исключительном ведении Генеральной прокуратуры РФ.

Перечень требований к запросу содержится в ст. 58 Минской конвенции и в ч. 4 и ч. 5 ст 460 УПК РФ .

Запрос о выдаче должен содержать:

1) наименование и адрес запрашивающего органа;

2) полное имя (фамилия, имя, отчество) лица, в отношении которого направлен запрос о выдаче, дату его рождения, данные о гражданстве, месте жительства или месте пребывания и другие сведения о нем, а также по возможности описание внешности, фотографию и другие материалы, позволяющие идентифицировать личность;

3) изложение фактических обстоятельств и правовую квалификацию деяния, совершенного лицом, в отношении которого направлен запрос о выдаче, включая сведения о размере причиненного им ущерба, с приведением текста закона, предусматривающего ответственность за это деяние, и обязательным указанием санкций;

Это интересно:  Позиция суда по выплате компенсации трудящимся

4) сведения о месте и времени вынесения приговора, вступившего в законную силу.

Статья 13 Европейской конвенции 1957 г. предусматривает предоставление дополнительной информации по просьбе запрашиваемой стороны и закрепляет возможность установления предельного срока ее получения.

Запрос о повторной выдаче направляется, если выданное лицо уклонится от уголовного преследования или отбывания наказания и возвратится на территорию выдавшей его стороны.

Предусмотренные при первоначальном запросе о выдаче документы еще раз направлять не надо. Повторный запрос возможен при неосновательном и немотивированном отказе в экстрадиции, а также при ссылке на противоречащие или не предусмотренные международным договором аргументы (ст. 68 Минской конвенции, ст. 15 Европейской конвенции 1957 г.).

Когда лицо привлекается к ответственности за преступление, послужившее основанием для его выдачи, каких-либо сложностей не возникает. «В подобной ситуации уголовное преследование осуществляется в тех пределах, которые обозначены в запросе об экстрадиции. Однако лицом могут быть совершены преступления, о которых не было известно во время его выдачи. Нельзя также исключить и ситуации, когда преступление совершается после выдачи. Может ли в этом случае лицо привлекаться к уголовной ответственности за преступление, которое не фигурировало в запросе об экстрадиции и не рассматривалось как основание для выдачи со стороны запрашиваемого государства?»[21]

Как правило, заинтересованные стороны при решении вопроса об экстрадиции исходят из общепризнанного правила (принципа) специализации, согласно которому не допускается осуществление уголовного преследования за деяние, которое не было предусмотрено в запросе о выдаче.

Выдача со стороны Российской Федерации может быть проиведена в случаях:

1) если уголовный закон предусматривает за совершение деяния наказание в виде лишения свободы на срок свыше одного года или более тяжкое наказание, когда выдача лица производится для уголовного преследования;

2) если лицо, в отношении которого направлен запрос о выдаче, осуждено к лишению свободы на срок не менее шести месяцев или к более тяжкому наказанию;

3) когда иностранное государство, направившее запрос, может гарантировать, что лицо, в отношении которого направлен запрос о выдаче, будет преследоваться только за преступление, которое указано в запросе, и после окончания судебного разбирательства и отбытия наказания сможет свободно покинуть территорию данного государства, а также не будет выслано, передано либо выдано третьему государству без согласия Российской Федерации.

Решение о выдаче иностранного гражданина или лица без гражданства, находящихся на территории Российской Федерации, обвиняемых в совершении преступления или осужденных судом иностранного государства, принимается Генеральным прокурором Российской Федерации или его заместителем.

Решение о выдаче вступает в законную силу через 10 суток с момента уведомления лица, в отношении которого оно принято. В случае обжалования решения выдача не производится вплоть до вступления в законную силу судебного решения.

В выдаче отказывается, если:

1) лицо является гражданином Российской Федерации;

2) лицу предоставлено убежище в Российской Федерации в связи с возможностью преследований в данном государстве по признаку расы, вероисповедания, гражданства, национальности, принадлежности к определенной социальной группе или по политическим убеждениям;

3) в отношении указанного в запросе лица на территории Российской Федерации за то же самое деяние вынесен вступивший в законную силу приговор или прекращено производство по уголовному делу;

4) в соответствии с законодательством Российской Федерации уголовное дело не может быть возбуждено или приговор не может быть приведен в исполнение вследствие истечения сроков давности или по иному законному основанию;

5) имеется вступившее в законную силу решение суда Российской Федерации о наличии препятствий для выдачи данного лица в соответствии с законодательством и международными договорами Российской Федерации.

В выдаче лица может быть отказано, если:

1) деяние, послужившее основанием для запроса о выдаче, не является по уголовному закону преступлением;

2) деяние, в связи с которым направлен запрос о выдаче, совершено на территории Российской Федерации или против интересов Российской Федерации за пределами ее территории;

3) за то же самое деяние в Российской Федерации осуществляется уголовное преследование лица, в отношении которого направлен запрос о выдаче;

4) уголовное преследование лица, в отношении которого направлен запрос о выдаче, возбуждается в порядке частного обвинения.

Если выдача лица не производится, то Генеральная прокуратура Российской Федерации уведомляет об этом компетентные органы соответствующего иностранного государства с указанием оснований отказа.

Часть 2. Процессуальные аспекты передачи.

Иностранный гражданин или лицо без гражданства, осужденные судом Российской Федерации к лишению свободы, а так же российские граждане, осужденные судом иностранного государства к лишению свободы, могут быть переданы для отбывания наказания в государства, гражданами которых они являются.

Основанием для эттого является решение суда по результатам рассмотрения представления федерального органа исполнительной власти, уполномоченного в области исполнения наказаний, либо обращения осужденного или его представителя, а так же компетентных органов иностранного государства в соответствии с международным договором Российской Федерации либо письменным соглашением компетентных органов Российской Федерации с компетентными органами иностранного государства.

В передаче лица, осужденного судом Российской Федерации к лишению свободы, для отбывания наказания в государстве, гражданином которого это лицо является, может быть отказано в случаях, если:

1) ни одно из деяний, за которое лицо осуждено, не признается преступлением по законодательству государства, гражданином которого является осужденный;

2) наказание не может быть исполнено в иностранном государстве вследствие:

а) истечения срока давности или по иному основанию, предусмотренному законодательством этого государства;

б) непризнания судом или иным компетентным органом иностранного государства приговора суда Российской Федерации либо признания судом или иным компетентным органом иностранного государства приговора суда Российской Федерации без установления порядка и условий отбывания осужденным наказания на территории иностранного государства;

в) несопоставимости с условием и порядком отбывания осужденным наказания, определенных судом или иным компетентным органом иностранного государства;

3) от осужденного или от иностранного государства не получены гарантии исполнения приговора в части гражданского иска;

4) не достигнуто согласие о передаче осужденного на условиях, предусмотренных международным договором Российской Федерации;

5) осужденный имеет постоянное место жительства в Российской Федерации.

В признании и исполнени приговора иностранного суда в отношении российского гражданина может быть отказано, если суд придет к выводу о том, что деяние, за которое осужден гражданин Российской Федерации, не является преступлением по законодательству Российской Федерации, либо приговор суда иностранного государства не может быть исполнен в силу истечения срока давности, а также по иному основанию, предусмотренному законодательством Российской Федерации или международным договором Российской Федерации. Во всех остальных случаях суд обязан вынести постановление о признании и исполнении приговора суда иностранного государства.

При этом, если по Уголовному кодексу Российской Федерации за данное преступление предельный срок лишения свободы меньше, чем назначенный по приговору суда иностранного государства, то суд определяет максимальный срок лишения свободы за совершение данного преступления, предусмотренный Уголовным кодексом Российской Федерации. Если согласно Уголовному кодексу Российской Федерации лишение свободы не предусмотрено в качестве наказания за совершенное лицом преступление, то суд определяет иное наказание, наиболее соответствующее наказанию, назначенному по приговору суда иностранного государства, в пределах, установленных Уголовным кодексом Российской Федерации за данное преступление.

В случае же, когда приговор суда иностранного государства относится к двум или нескольким деяниям, не все из которых являются преступлениями в Российской Федерации, то суд определяет, какая часть наказания, назначенного по приговору суда иностранного государства, применяется к деянию, являющемуся преступлением.

Глава V Правовая помощь по уголовным делам.

«Под правовой помощью по уголовным делам понимаются процессуальные действия, осуществляемые правоохранительными органами на основании запросов учреждений юстиции иностранных государств в соответствии с положениями международных договоров».[22]

Оказание правовой помощи по уголовным делам предусматривают международные договоры РФ: конвенции о борьбе с преступлениями международного характера (Конвенция о борьбе с незаконным захватом воздушных судов 1970 г.); договоры о правовой помощи по гражданским и уголовным делам (договоры о правовой помощи и правовых отношениях по гражданским, семейным и уголовным делам между РФ и Азербайджаном, 1992 г.); двусторонние соглашения по борьбе с отдельными видами преступлений международного характера (Соглашение между Правительствами РФ и США о сотрудничестве по уголовно-правовым вопросам 1995 г.); соглашения о правовой помощи и сотрудничестве между органами прокуратуры (Соглашение о правовой помощи и сотрудничестве между органами прокуратуры от 8 октября 1992 г.: Белоруссия, Казахстан, Киргизия, Россия); межведомственные соглашения (Соглашение о взаимодействии министерств внутренних дел независимых государств в сфере борьбы с преступностью 1992г.).

Согласно положениям договоров, правовая помощь по уголовным делам оказывается органами суда, прокуратуры, другими учреждениями государств, к компетенции которых относятся расследование и рассмотрение уголовных дел.

По вопросам оказания правовой помощи стороны взаимодействуют через свои центральные органы.

С теми же государствами, с которыми договоры о правовой помощи Российской Федерацией не заключены, сношения осуществляются дипломатическим путем.

Правовая помощь оказывается на основании запроса (поручения, ходатайства, просьбы) об оказании правовой помощи, в котором указываются:

а) наименование запрашиваемого учреждения;

б) наименование запрашивающего учреждения;

в) наименование дела, по которому запрашивается правовая помощь;

г) имена и фамилии сторон, свидетелей, подозреваемых, подсудимых, осужденных или потерпевших, их местожительство и местопребывание, гражданство, занятие, а также место и дата рождения и, по возможности, фамилии и имена родителей; для юридических лиц — их наименование и местонахождение;

д) содержание поручения, а также другие сведения, необходимые для его исполнения;

е) описание и квалификация совершенного деяния и данные о размере ущерба, если он был причинен в результате деяния.

Поручение должно быть подписано и скреплено гербовой печатью запрашивающего учреждения. Обычно оно составляется на государственном языке запрашивающей стороны (в Конвенции СНГ 1993 г. предусматривается возможность использования одного языка — русского). К поручению прилагается заверенный официальный перевод на государственный язык запрашиваемой стороны.

При исполнении поручения об оказании правовой помощи запрашиваемое учреждение применяет законодательство своего государства. По просьбе запрашивающего учреждения оно может применить и процессуальные нормы запрашивающей стороны, если только они не противоречат законодательству запрашиваемой стороны.

Если запрашиваемое учреждение не компетентно исполнить поручение, оно пересылает его компетентному учреждению и уведомляет об этом запрашивающее учреждение.

После выполнения поручения запрашиваемое учреждение возвращает документы запрашивающему учреждению; в случае, если правовая помощь не могла быть оказана, оно одновременно уведомляет об обстоятельствах, которые препятствуют исполнению поручения, и возвращает документы запрашивающему учреждению.

Государства самостоятельно несут расходы, возникающие при оказании правовой помощи на их территории.

Правовая помощь может выражаться во вручении документов, установлении адресов и других данных, осуществлении уголовного преследования, розыске лиц, взятии лица под стражу для обеспечения выдачи; производстве обысков, выемок, изъятий, экспертиз; передаче предметов; допросе свидетелей; вызове обвиняемых, свидетелей, потерпевших, экспертов, др. лиц, имеющих отношение к процессу, в запрашивающее государство; передаче осужденных к лишению свободы для отбывания наказания в государство, гражданами которого они являются.

Правовая помощь не оказывается, если ее оказание может нанести ущерб суверенитету или безопасности либо противоречит основным принципам законодательства запрашиваемой Договаривающейся Стороны.

Глава VI Актуальная проблема и перспективы развития института экстрадиции.

Часть 1. Актуальная проблема экстрадиции.

Широко распространенные на сегодняшний день процессы глобализации неизбежно ставят перед правоохранительными органами все новые вопросы. И даже казалось бы достаточно проработанная и традиционная проблема выдачи лиц, совершивших преступление, не лишена в настоящее время определенных сложностей правоприменения, которые требуют и теоретического, и практического решения.

Как следует из ст. 2 Европейской конвенции о выдаче и ст. 56 Конвенции о правовой помощи и правовых отношениях по гражданским, семейным и уголовным делам, основанием для выдачи лица с целью уголовного преследования является наказуемость деяния, в связи с совершением которого предполагается выдача, по законодательству запрашивающей и запрашиваемой сторон на срок не менее одного года лишения свободы. Практическое решение данной проблемы осложняется тем обстоятельством, что в указанных нормативных актах не решен вопрос о выдаче запрашиваемой стороной лица, преследуемого по законам запрашивающей стороны, за соответствующее преступление при отягчяющих обстоятельствах, если в УК РФ такие обстоятельства отсутствуют, и следовательно, по российскому законодательству преступление квалифицируется как совершенное без отягчяющих обстоятельств.

Как отмечают на этот счет Р.А. Адельханян и А.В. Наумов, «Можно констатировать наличие определенного пробела, который, однако, может быть преодолен путем последовательного толкования ряда норм как российского законодательства, так и международно-правовых актов»[23] .

В соответствии с ч. 1 ст. 462 УПК РФ, может быть выдан иностранному государству иностранный гражданин или лицо без гражданства для уголовного преследования или исполнения приговора за деяния, которые являются уголовно наказуемыми не только по законам иностранного государства, но и по УК РФ. Так, в случае, если из иностранного государства поступает запрос о выдаче лица, обвиняемого в совершении преступления при наличии отягчающих обстоятельств, а по УК РФ такое обстоятельство отсутствует, по УК РФ такое преступление должно квалифицироваться как преступление без отягчающих обстоятельств. В этом случае лицо может быть привлечено к уголовной ответственности лишь за преступление без отягчающих обстоятельств, и, следовательно, не может быть выдано за совершение преступления с такими обстоятельствами. Иными словами, лицо может быть выдано лишь за преступление, совершенное без отягчающих обстоятельств.

П.4 ч. 1 ст. 464 УПК РФ говорит о том, что выдача лица не допускается, если в соответствии с законодательством Российской Федерации уголовное дело не может быть возбуждено или приговор не может быть приведен в исполнение вследствие истечения сроков давности или по иному законному основанию.

Решение данной проблемы связано и с вопросом о давности уголовного преследования. В соответствии со ст. 10 Европейской конвенции о выдаче и п. б ч. 1 ст. 57 Конвенции о правовой помощи и правовых отношениях по гражданским, семейным и уголовным делам, выдача не осуществляется в тех случаях, когда требуемое лицо в соответствии с законодательством запрашивающей или запрашиваемой стороны не может быть подвергнуто преследованию или наказанию в связи с истечением срока давности. Таким образом, при наличии в законодательстве иностранной запрашивающей стороны отягчающих обстоятельств в составе преступления, по которому ведется запрос, и, следовательно, увеличенного срока давности, чем по российскому законодательству, где соответствующее отягчающее обстоятельство отсутствует, неизбежно возникает вопрос о возможности выдачи лица за такое преступление. Представляется, что российской стороной должно быть отказано в выдаче лица в связи с истечением по УК РФ давности уголовного преследования.

Кроме того, разница сроков назначаемого наказания в законодательстве запрашивающей и запрашиваемой сторон в такой ситуации может измеряться годами.

В связи с этим при решении вопроса о выдаче лица для уголовного преследования, должны учитываться не только признаки деяния, образующего основной состав преступления, но и наличие или отсутствие по российскому уголовному праву квалифицирующих обстоятельств, влекущих по законодательству запрашивающей стороны повышенное наказание. И при отсутствии последних вопрос об экстрадиции должен решаться только в части вменения виновному совершения им простого состава преступления. Такое решение следует из последовательного толкования как принципов экстрадиции, содержащихся в международно-правовых актах, так и принципов и норм российского уголовного и угловно-процессуального права.

Часть 2. Перспективы развития.

Ахмеда Закаева, эмиссара Аслана Масхадова, в России обвиняют в убийстве, бандитизме и организации террористических актов. В британском законодательстве понятия «бандитизм» нет. Правда, есть «убийство» и «терроризм». По мнению российской Генпрокуратуры, из-за этой разницы в законодательных базах двух стран процедура экстрадиции затянется на долгие месяцы. Тем не менее, как считает российский адвокат Генрих ПАДВА, дело здесь все-таки не в этом: — Просто в западных судах более требовательны к тому, что касается доказательств вины человека, чем у нас. Поэтому у нас и возникают трудности, когда мы обращаемся к той или иной стране с просьбой об экстрадиции. Причем, обратите внимание, ведь нам отказывают в экстрадиции практически все страны! И Испания, и Франция, и Дания. А ведь это страны с разными законодательными базами, с разным подходом к судебному процессу. Возможно, мы все-таки слишком легкомысленно относимся к общепринятым требованиям. Это не шутка!

Неудачи российского правосудия области экстрадиции хорошо известны. Однако вряд ли стоит видеть за каждым отказом в выдаче политическую подоплеку. Не одна Россия терпит поражения в делах такого рода. Так, Швейцария, у которой есть договор с США, 18 лет отказывалась выдавать американскому правосудию бизнесмена Марка Рича, обвиняемого в уклонении от налогов на крупнейшую в истории налогообложения в США сумму — 48 миллионов долларов. Но Рич успел покинуть пределы США и дождался-таки помилования — Билл Клинтон подписал ему отпущение грехов в ночь накануне сложения президентских полномочий.

Франция отказалась экстрадировать кинорежиссера Романа Поланского, который обвиняется в США в изнасиловании несовершеннолетней: у него французское гражданство, и французское правосудие готово осудить его по законам своей страны, если США представят материалы дела.

Европейские страны, Канада и Мексика нередко отказывают Вашингтону в выдаче лиц, которым в США может угрожать смертная казнь. По этой причине Америка не смогла добиться экстрадиции нескольких подозреваемых в терроризме. Британские власти пять лет отказывали Франции в выдаче члена алжирской радикальной группировки — как считают в Париже, рассчитывая таким образом избежать терактов на британской территории.

Ахмед Закаев, конечно, далеко не единственный случай, когда российское и зарубежное правосудие расходилось во взглядах на деяния тех или иных лиц. Сразу вспоминаются Борис Березовский, Владимир Гусинский, Леонид Невзлин. Этот список весьма длинный и далеко не только со стороны России. Мотивы отказа бывают самые разные. Но в любом случае они в итоге оказываются окончательными и обжалованию не подлежат. При этом часто спорящие из-за передачи граждан стороны обвиняют друг друга в политических мотивах. В этой связи весьма интересным выглядит позиция Минюста России, который выступил с инициативой организовать принципиально новую судебную структуру, которая будет действовать, невзирая на границы и различия в политических системах. Суть идеи — создать не имеющую аналогов межгосударственную инстанцию. Ее задача — решать споры между странами о выдаче предполагаемых преступников.

Предложение создать международный суд по выдаче преступников сейчас уже активно обсуждается и в Европе.

Причем суд будет арбитражным, и в него смогут обращаться только тогда, когда власти той или иной страны уже отказали в выдаче предполагаемого преступника. С другой стороны, гражданин, которого решили выдать, вероятно, также получит право жаловаться в этот арбитраж.

Экстрадиция — одна из тех сфер межгосударственного сотрудничества, само существование и развитие которых не в последнюю очередь определяется уровнем взаимоотношений государств, вовлеченных в процесс выдачи.

Чем выше уровень кооперации в области борьбы с преступностью, тем больше шансов на то, что коллизионная ситуация разрешится в пользу государства, тесно сотрудничающего с запрашиваемым государством в вопросах экстрадиции, придерживающегося принципа взаимности и т.д. И в этой связи не может не обратить на себя внимание стремление государств не связывать себя «жесткими» рамками в процессе урегулирования коллизионных ситуаций. А в договорной практике государств редко встречаются нормы, имеющие целью устранение трудностей, связанных с «соприкосновением» различных национальных юрисдикций.

Указанная проблема имеет очень большое значение, так как в последние годы известны случаи, когда государства, понимая невозможность заполучить преступника по официальным каналам или при отсутствии в данный момент двухстороннего соглашения об экстрадиции, прибегали к секретному похищению человека. В качестве наиболее громкого примера можно вспомнить инцидент, когда израильские спецслужбы в 1986 году нелегально вывезли из Италии в Израиль Мордухай Вануну. Соединенные Штаты также часто используют этот метод. В 2002 году ЦРУ похитило в Зимбабве Мартина Мубанга, обвиняемого в международном терроризме, переправив его из Африки в лагерь для заключенных на военной базе в Гуантанамо на Кубе. В 1997 году ФБР выкрало из Пакистана Мира Эймал Кази, причастного к атаке на штаб-квартиру ЦРУ. После похищения он был секретно переправлен в США, где предстал перед судом и позже был казнен. Такие вопиющие случаи беззакония не могут и не должны существовать и тем более повторяться.
Завершая рассмотрение института экстрадиции, его развития, и, что наиболее важно, применения на практике, хотелось бы отметить, что дальнейшие перспективы в данной области, по мнению автора, лежат в плоскости тесного межгосударственного сотрудичества, нацеленности всего мирового сообщества на поиск компромиссов и общих точек соприкосновения, и, конечно же, приоритета и гарантированности прав и свобод человека во всех проявлениях экстрадиционной деятельности.

1. Конституция РФ от 12 декабря 1993 года.

2. Европейская конвенция о выдаче от 13 декабря 1957 года.

3. Конвенция о правовой помощи и правовых отношениях по гражданским, семейным и уголовным делам от 22 января 1993 года.

4. Договор между Российской Федераций и республикой Кыргызстан «О правовой помощи и правовых отношениях по гражданским, семейным и уголовным делам» от 14 сентября 1992 года.

5. Конвенции о преду­преждении преступления геноцида от 09 декабря 1948 года.

6. Договор с Китайской Народной Республикой о право­вой помощи по гражданским и уголовным делам от 19 июня 1992 г.

7. Конвенция о борьбе с незаконным захватом воздушных судов 1970 г.

8. Договоры о правовой помощи и правовых отношениях по гражданским, семейным и уголовным делам между РФ и Азербайджаном, 1992 г.

9. Соглашение между Правительствами РФ и США о сотрудничестве по уголовно-правовым вопросам 1995 г.

10. Соглашение о правовой помощи и сотрудничестве между органами прокуратуры от 8 октября 1992 г.

11. Соглашение о взаимодействии министерств внутренних дел независимых государств в сфере борьбы с преступностью 1992г.

12. Уголовный Кодекс РФ от 13.06. 1996 г.

13. Уголовно-процессуальный кодекс РФ от 22.11.2001 г.

14. Положение «О порядке предоставления Российской Федерацией политического убежища», утв. Указом Президента РФ от 21.07.1997 №746.

Все нормативные материалы, использованные в данной курсовой работе, взяты из информационного банка системы «Консультант плюс».

1. Советский энциклопедический словарь под ред. А.М. Прохорова. М, «Советская энциклопедия», 1990г

2. Комментарий к УК РФ под ред. В.М. Лебедева. М, Юрайт, 2005г.

3. В.К. Звирбуль, В.П. Шупилов. Выдача уголовных преступников, М., 1974г.

4. Международное уголовное право под ред. В.Н. Кудрявцева. М, 1999г.

5. А.К. Романов, О.Б. Лысягин. Институт экстрадиции: понятие, концепции, практика. Право и политика, 2005г., N 3.

6. Ю.В. Минкова. Институт выдачи преступников в современном международном праве. М., МГИМО МИД РФ, 2002

7. Тураев Б. А. История Древнего Востока. Т. 1. М., 1935.

8. Волженкина В. М. Выдача в российском уголовном процессе. М., 2002

9. Газета «Утро» 13.03.2007г.

10. Ю.Г. Васильев. Институт выдачи преступников (экстрадиции) в современном международном праве. М, 2003г.

11. Р.А. Адельханян, А.В. Наумов. Актуальная проблема экстрадиции. Государство и право, 2004, №10

12. Уголовное право. Учебник под ред. Л.Д. Гаухмана, М., 2005 г.

13. Российская газета N3939 от 1 декабря 2005 г.

14. А.И. Бойцов. Выдача преступников. Юридический центр Пресс, 2004г.

15. Международное право под ред. Ю.М. Колосов, Э.С. Кривчикова. М.: МГИМО, 2000г.

16. И.И. Лукашук, А.В. Наумов. Международное уголовное право. Москва, 1999г.

17. Н.И. Костенко. Развитие концепции международного уголовного права в отечественной литературе. Ж. Государство и право, 2001г., №12.

18. В.И. Буганов, П.Н. Зырянов. История России. М, Просвещение, 2000г.

19. Энциклопедический словарь юного историка. М., педагогика-пресс, 1993 г.

20. А.Я. Сухарева. Коммнтариии к уголовно-процессуальному кодексу

РФ. Норма, 2004 г.

21. В.К. Звирбуль, В.П. Шупилов. Особенности правового регулирования экстрадиции: правила двойного вменения, специализации, коллизии запросов о выдаче. www.smix.biz.com .

22. П.Н. Бирюков. Международное право. М., 2003 г.

[1] И.И. Лукашук, А.В. Наумов. Международное уголовное право. Москва, 1999г. с.3.

[2] А.К. РОМАНОВ, О.Б. ЛЫСЯГИН. Институт экстрадиции: понятие, концепции, практика. Право и политика, 2005, N 3.

[3] Советский энциклопедический словарь под ред. А.М. Прохорова. М, «Советская энциклопедия», 1990г, с. 1560.

[4] Комментарий к УК РФ под ред. В.М. Лебедева. М, Юрайт, 2005г., с. 49.

[5] В.К. Звирбуль, В.П. Шупилов. Выдача уголовных преступников, М, 1974г., с. 11.

[6] А.К. Романов, О.Б. Лысягин. Институт экстрадиции:понятие, концепции, практика. Право и политика, 2005г., N 3.

1 Международное уголовное право под ред. В.Н. Кудрявцева. М, 1999г.

[8] Ю.В. Минкова. Институт выдачи преступников в современном международном праве. М, МГИМО МИД РФ, 2002

[10] Волженкина В. М. Выдача в российском уголовном процессе. М., 2002. С. 8.

[11] В. Абаринов. Газета «Утро» 13.03.2007г.

[12] В.И. Буганов, П.Н. Зырянов. История России. М, Просвещение, 2000г.

[13] Энциклопедический словарь юного историка. М., педагогика-пресс, 1993 г. с. 85.

[14] В. Абаринов. Газета «Утро» 13.03.2007г.

[15] Конституция РФ, принятая 12.12.1993г. Ростов-на-Дону, Феникс, 2001г.

[16] УК РФ от 24.05. 1996г., Москва, Инфра-М, 2004г.

[17] В.К. Звирбуль, В.П. Шупилов.Особенности правового регулирования экстрадиции. Правила «двойного вменения», «специализации», коллизия запросов о выдаче. М, 1974г

[18] Ю.Г. Васильев. Институт выдачи преступников (экстрадиции ) в современном международном праве. М, 2003г., с. 106.

[19] Конституция РФ от 12 декабря 1993 года.

[20] А.Я. Сухарева. Коммнтариии к уголовно-процессуальному кодексу РФ. Норма, 2004 г.

[21] В.К. Звирбуль, В.П. Шупилов. Особенности правового регулирования экстрадиции: правила двойного вменения, специализации, коллизии запросов о выдаче.

[22] П.Н. Бирюков. Международное право. М., 2003 г.

Статья написана по материалам сайтов: moluch.ru, studfiles.net, cinref.ru.

«

Помогла статья? Оцените её
1 Star2 Stars3 Stars4 Stars5 Stars
Загрузка...
Добавить комментарий